Она глотнула еще. Стало тепло. Вспомнила тот вечер. Погода стояла такая же, как сейчас, и благоприятствовала ее замыслу. Сложность состояла в том, чтобы вернуться в дом к мадам до ее прихода, но Мари надеялась, что успеет. Таня бежала на автобус в ветровке с капюшоном и под зонтом. Бежала, дурочка, намного заранее назначенного часа, чтобы не опоздать. Мари медленно двигалась за ней: «Вот тупая, даже не попросила никого ее подвезти. Скромная ты наша. Или не хотела никому говорить о встрече, чтобы не сглазить, как это принято у них, у русских. А потом рассказать об успехе. Надеюсь, не удастся». Ей-то секретарша уже сказала о предстоящей встрече. Мари тогда сделала вид, что это вообще ее не интересует.
Когда Таня пошла к остановке по обочине, Мари прибавила газу и подъехала.
– Ты куда под таким дождем?
– Ой, Мари! Привет.
– Привет. Садись подвезу.
– Да ладно, тут до автобуса рукой подать. – Тане не хотелось садиться в машину к Мари. Перед ее глазами до сих пор стоял ее силуэт на лошади, и она не сделала ни шагу, чтобы ей помочь.
– Садись, ты что, промокнешь же.
Таня села.
– Куда едем?
– К вам в офис, – ответила Таня.
– Ого! Что за повод?
– Мадам снова пригласила какого-то профессора. Будут опять меня тестировать и нос проверять.
– Понятно. А что Макс?
Болтали о том о сем, периодически замолкая. Недалеко от поворота на «розовую» дорожку Мари вдруг замедлила движение.
– Чего-то ведет. Кажется, колесо. Надо проверить. – Она съехала в кусты на обочину. Обошла машину. Дождь лил как из ведра.
– Может, я побегу, а то опоздаю? – спросила Таня.
– «Ага, опоздает она, на час раньше приехала», – подумала про себя Мари, а вслух обиженно сказала: – Ты что, меня бросишь? Колесо просто немного подспустилось. Помоги мне, сейчас в пять минут управимся.
Таня с досадой вышла из машины. Мари полезла в багажник и достала насос.
– На, в прикуриватель воткни, он перед задним сиденьем, а я к клапану прикручу.
Таня нагнулась, и в этот момент Мари ударила изо всех сил ей по голове загодя приготовленным булыжником, все это время лежавшим на коврике у водительского сиденья. Таня обмякла. Мари извлекла из кармана своего пиджака шприц со снотворным и сделала укол. Из кустов выбрался насквозь мокрый Жан. Они затолкали Таню в машину. Жан сел за руль, его трясло. Мари повернулась к Тане и до отказа затянула на ее лице шнурки капюшона:
– Видеть тебя не могу. – Потом посмотрела на ее повисшую руку и сняла колечко. – Чуть не забыла! Давай к мосту.
Они подъехали вплотную к пролеску, через который Тони много раз ходил домой. Ливень разразился такой, что дворники не успевали вытирать стекло.
– Повезло нам с погодой, – улыбаясь, сказала Мари. – Все сидят по домам и офисам. А мальчик наш, я надеюсь, играет.
Жан молча тащил Таню на плече.
– Чего ты хмурый такой?
– Тяжело.
– Ну ладно. Не хочешь разговаривать, не надо.
Они дотащили Таню до моста и скинули в реку.
– Надо было пару булыжничков привязать. Но она такая толстая, что сама ко дну пойдет.