Я невольно улыбнулась.
— Расскажешь о нем?
Девушка отломила себе ломоть хлеба и, совсем не стесняясь, обмакнула его в подливу, прямо в казанок.
— Он мой куратор.
— Куратор?
Девушка наморщила носик и задумчиво прожевала кусочек хлеба.
— Наставник, учитель… Но по сути он меня обучает и присматривает за тем, чтобы я не делала глупостей. Лично меня это бесит, потому что он ведет себя как озабоченный родитель.
— А как бы ты хотела, чтобы он себя вел?
Девушка внезапно смутилась и отвела взгляд.
— Он тебе нравится?
— Он задница, — раздраженно ответила девушка и остервенело вываляла кусок хлеба в подливе.
Затем ее плечи поникли, и она расстроено посмотрела на меня.
— Да… — внезапно тихо призналась девушка. — Но он не обращает на меня внимания. И даже когда мы оказываемся очень близко, он быстро берет себя в руки и умудряется каждый раз сбежать.
Я невольно улыбнулась и присела на стул напротив девушки.
— Ты изменилась…
Девушка удивленно посмотрела на меня и растерянно пожала плечами.
— Не знаю, какой я была раньше, но после стычки с командой Кая мне напрочь отшибло память.
— Какой еще стычки?
Девушка слегка покраснела и виновато опустила голову.
— Я напала на них, и Кай был вынужден защищаться. Из-за недоразумения он принял меня за сверхъестественное существо и решил уничтожить, выстрелив в голову. Но я почему-то не умерла. Вот только с тех пор как очнулась совсем ничего не помню. Иногда мелькают какие-то картинки, воспоминания, но стоит попытаться за них ухватиться, как они ускользают.
Я несколько долгих минут смотрела на девушку, прокручивая в голове ее слова о выстреле в голову.
— Но знаешь, Дрейк наказал его очень забавно. До меня Кай никого не обучал, так что Дрейк решил, что будет справедливо передать меня под его опеку.
— Кай пытался тебя убить?
Девушка кивнула и даже почему-то улыбнулась. Но улыбка эта была какой-то напряженной и натянутой.
— Мне иногда кажется, что он меня ненавидит. И то как он порой смотрит на меня…
Девушка замолчала и на несколько минут воцарилась тишина. Я пыталась переварить услышанное, девушка думала о чем-то своем.
— Я глупая?
— Нет, что ты…
Я подошла к ней и осторожно обняла за плечи. Я представить себе не могла, каково это вдруг остаться без прошлого. Нет, некоторые страницы своей истории я и сама бы с удовольствием выбросила. Но память о приемных родителях, Никите, Маринке и Алексе. Я уже не представляла себя без воспоминаний о них.
— И что это здесь происходит?
Я невольно подскочила, от неожиданности.
— Я, значит, ищу ее по всем дому, доискаться не могу, а она от меня на кухне прячется. Нет, хоть бы подумала о брате… Это ж и совесть иметь нужно.
Я невольно взвизгнула и бросилась к Никите. Парень заметно вздрогнул, когда я вцепилась в него всеми конечностями, но быстро расслабился и даже рассмеялся.
— Господи, ты представить себе не можешь, как я соскучилась, — быстро зашептала я, повиснув у брата на шее.
Парень хмыкнул и сильнее прижал меня к себе. На мгновение он замер, будто куда-то переместился, а затем удовлетворенно улыбнулся и поцеловал меня в кончик носа.
— Ну, рассказывай, как у тебя здесь дела?
Я слегка смутилась и поспешно слезла с парня. Надо было видеть лицо Кары. Она с неприкрытым восторгом разглядывала Ника и переводила недоуменные взгляды с меня обратно на него.
— Здравствуй, Кара, — вежливо поздоровался парень. — Не думал, что еще хоть раз увижу тебя после твоего побега.
Девушка нахмурила лобик, но Никита улыбнулся.
— Знаю, ты меня не помнишь, но мы были знакомы.
Девушка растерянно моргнула и грустно посмотрела на меня. Я кивнула, подтверждая слова брата, и поспешила исправлять ситуацию. Пока я заново представляла их друг другу и рассказывала Каре историю нашего знакомства, Никита крепко обнимал меня за талию и время от времени зарывался носом в мои волосы. Но я не особо обращала на это внимание. Сейчас я готова была терпеть от него что угодно. Все же соскучилась неимоверно. Правда не думала, что детская привычка парня тискать меня как плюшевую игрушку проявиться прямо сейчас.
Раньше когда мы еще были детьми, я часто просыпалась от кошмаров. Парень спал в соседней комнате, поэтому именно он был тем, чье лицо я видела первым после пробуждения. И после этого он часто забирался ко мне на постель и вот так обнимал, стараясь успокоить. Позже это переросло в сначала забавную, а затем и в раздражительную привычку. Стоило мне усесться у телевизора, или костра, парень тут же притягивал меня к себе и обнимал таким вот образом. Но когда мы подросли, Никита постепенно переключился на девочек постарше и старался больше меня не тискать на людях. А затем и вовсе перестал обнимать таким вот образом.