К слову, Кара с каждым днем выглядела все более мрачной. Кажется, к ней начала возвращаться память. А еще, метка, оставленная на ее шее Каем совсем не собиралась исчезать. В какой-то из вечеров, она призналась мне, что вспомнила Лиона. Не знаю почему, но когда я спросила ее, что она теперь будет делать, она ничего не ответила, но то, как ее рука взлетела к шее, уже сказало о многом.
— Ты же не собираешься к нему возвращаться? — спросила я тогда.
— Он не отступится… — спокойно ответила она с грустной улыбкой на губах.
— А как же Кай?
И она промолчала. Впервые я видела такое хмурое выражение на ее лице, и то, как она терла при этом место метки…. В общем, у Кары все было сложно.
Зато Михаэль выглядел с каждым днем все лучше. Он постригся, и теперь волосы ежиком торчали на его голове. В глазах его появилось странное тепло, и он начал чаще улыбаться. Правда, времени в доме Белиала проводил значительно меньше. Но его в этом плане можно понять. Молодая жена и все такое…
К слову, Белиал также начал реже появляться в особняке. Он все время ходил хмурый и сосредоточенный, почти не реагировал на подколки Даниеля и значительно отдалился от Алекса. Когда я попыталась расспросить у демона, что происходит, он не ответил, только порекомендовал не лезть к Белиалу с расспросами, чего я и так не собиралась делать.
Постепенно зимние деньки сменялись весенними. Снег таял, и вместе с ним уходило и мое спокойствие. Жуткое ощущение приближающейся беды становилось все сильнее, и я никак не могла от него избавиться. Даже редкие пакости в адрес Никиты больше не поднимали настроения. К слову, за эти два месяцы парень должен был меня уже давно возненавидеть, но все же он продолжал мужественно терпеть. Даже когда я незаметно подсыпала ему сахар в суп и соль в чай, даже когда намеренно подсунула ему сломанный стул, он продолжал терпеть, а я продолжала мстить, ибо Алексу мстить уже не хотелось. Да и после наших договоренностей, мне было немного неудобно это делать.
Можно сказать, что Никита отдувался за двоих. И не скажу, что это меня каким-то образом огорчало. Не знаю как он, я лично ждала, когда у него кончится терпение. Хотелось взбесить его. Заставить ощутить то, что я испытала, осознав его предательство. И потому да, я продолжала молча наблюдать за братом, пока он проверял на прочность стул, садился за стол, трогал кончиком пальца ложку — это он после того, как я ее однажды нагрела, начал вот так с опаской относится к столовым приборам.
Признаю, тогда я немного перестаралась. Не думала, что у него ожог останется. Меня, на удивление, горячее более не обжигало. Наверное, всему виной тренировки с Цербером. Пламя в последнее время стало покладистым, и я почти все время ощущала его тепло бегущее по моим венам.
Тем временем, Никита макнул палец в суп, после чего слизнул с него капельку. Убедился в том, что с супом все в порядке, и начал есть. Ел он быстро и жадно, все время враждебно посматривая на меня.
Я изо всех сил сдерживалась. Нет, правда… Когда Кара рассказала мне об этом порошке, я придумала способов двадцать, как скормить его Никите, и сейчас с откровенным наслаждением наблюдала за тем, как ведьмак поедает щедро приправленный им суп.
Этот порошок оказался настоящей находкой. Он был совершенно безвредным, абсолютно безвкусным и его действие можно было заметить спустя уже десять минут. А чтобы вывести его из организма, нужна была минимум неделя.
Никита отправил очередную ложку в рот и неожиданно замер, глядя прямо на меня.
— Что ты сделала?
Я невинно похлопала ресницами и бросила на парня вопросительный взгляд.
— Черт! — сорвался внезапно парень. — Да сколько можно! Я же уже извинился…
— Твои извинения были неискренними…
Еще одна особенность… После свадьбы мне передались некоторые способности демона. Умение определять ложь, только вершина айсберга в этой куче. Самой головокружительной способностью оказалась пространственная магия. С тех пор, у меня появилось одно маленькое правило — открывая дверь никогда не думать о каком-либо другом месте, иначе существовала возможность туда попасть. К сожалению, управлять этим меня мог научить только Алекс, но он был постоянно занят, и поэтому мне приходилось все время контролировать свои мысли, чтобы случайно не застрять где-нибудь на неопределенное время.