— О, черт! — я хватаю Тео за рубашку, когда мы выходим из кафе.
— Что?
— Это Гарольд Мур и женщина, которая не является его женой, — шепчу я, оглядывая тело Тео, как будто у меня есть какая-то причина прятаться.
Это не я прижимаю молодую женщину к своему черному Рэндж Роверу, засовываю язык ей в горло, а руку в рубашку. Его угольный костюм тоже выглядит дизайнерским. Это не тот костюм из благотворительного магазина, который был на нем в день нашего знакомства.
— К чему ты клонишь? — Тео идет к грузовику, а я тащусь за ним, как будто он прикрывает меня от пуль.
Я запрыгиваю внутрь и закрываю дверь.
— К чему я клоню? Отец Нолана изменяет его маме. Вот к чему я клоню.
— Здесь это не новость. — Он сдает назад и машет, да, машет, Гарольду, когда мы выезжаем с парковки. Гарольд машет в ответ, как будто он вовсе не пытается скрыть свою интрижку.
— А Нолан знает? — я вспоминаю комментарий Нолана о нетрадиционном браке.
Тео усмехается. Это нехарактерно для него, и обычно я бы нашла это очаровательным, но он смеется над интрижкой.
— Да. Он знает. Все знают… кроме Нелли.
Я открываю рот, затем закрываю его и повторяю это несколько раз, прежде чем слова находят выход.
— Почему он не бросит ее? Зачем делать из нее дуру?
Он бросает на меня быстрый взгляд с прищуренной бровью.
— Ты знакома с Нелли. Верно?
— Да. Она… она… немного…
— Сумасшедшая.
— Я собиралась сказать не в себе. Это не значит, что она заслуживает того, чтобы ей изменяли.
— Нет, она сумасшедшая, и у них есть диагноз врача, который это подтвердил.
— О… ну, и что случилось?
Он пожимает плечами.
— Не знаю. Мне все равно. С Ноланом произошел несчастный случай. Она потеряла свой здравый смысл. Семья богаче Бога, но у нее нет ни малейшего представления о своем социальном статусе. До того, как она потеряла его, она была воплощением южной, упрямой богатой сучки. Большие вечеринки, благотворительные мероприятия… им принадлежит половина Саванны и одно из самых прибыльных лошадиных ранчо в Кентукки. Теперь она эквивалентна ребенку.
— Почему она нигде не получает специального ухода?
— Богатые люди не живут в учреждениях.
— Это бессмысленно. Он одевается в секонд-хенд, когда он с ней… но… — Я качаю головой. — Он изменяет ей. Зачем оставаться?
— Все деньги принадлежат Нелли. Если с ней что-нибудь случится, все достанется Нолану. Старый ублюдок просто хочет жить на широкую ногу. Нелли довольна, значит и Нолан доволен. Гарольд останется. Конец истории.
— Значит, Гарольд живет двумя жизнями? Сумасшедший муж Нелли в одну минуту и богатый бизнесмен, трахающий молодых женщин в другую?
— Ага.
У меня внутри все гудит, я пытаюсь прикинуться спокойной, будто я не умираю, а серьезно хочу разгадать эту загадку.
— Вот так вот просто? Нолан попадает в аварию, а Нелли сходит с ума? Как в этом есть хоть какой-то смысл?
— Не знаю. Мне все равно.
Мы паркуемся перед магазином скобяных изделий, и он выскакивает, не дожидаясь меня и моей десятисекундной задержки из-за того, что моя голова застряла в детективном режиме.
— Подожди!
Он не ждет.
Я преследую его по магазину в течение десяти минут. Он быстр и точен в своих покупках. Его нехватка терпения для просмотра не должна меня удивлять. Меня завораживает его сосредоточенность, когда он загружает свою тележку бумажными пакетами с гвоздями, шурупами, шпатлевкой, большим рулоном бумаги и другими случайными вещами.
— Мне нравится вот это. — Взяв с витрины ветряную мельницу, я дую на нее, пока мы стоим в очереди. — Когда я была младше, нам пришлось спешно покинуть наш дом, потому что… — Я бросаю взгляд на Тео и гримасничаю: — Скажем так, по веским причинам. В общем, папа сказал мне, что я могу взять с собой одну игрушку. Я взяла лишь эту красную с серебряными вставками ветряную мельницу, которую я украла… — Я снова поднимаю на него взгляд.
Он смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
Меня зовут Скарлет Стоун, я ворую случайные вещи и подкладываю их в блестящие рюкзаки злобных девчонок, а потом заявляю на них как на воров, чтобы у них были неприятности. Карма — моя религия.
Я прочищаю горло.
— Я одолжила ее у Пайпер, девочки, которая смеялась надо мной в школе. У меня были гораздо более дорогие варианты, но я выбрала ветряную мельницу. — Я снова дую на нее и улыбаюсь.
— Вертушка. — Тео загружает все на конвейерную ленту на кассе.