Меня зовут Скарлет Стоун, и мне говорили, что у меня вспыльчивый характер, когда дело касается мужчин. Конечно, единственные люди, которые говорят мне это — мужчины.
— Ушла? УШЛА!? — я вскидываю руки вверх. Затем я прижимаю ладони к голове. — Я была здесь! Я ждала тебя. Я уничтожила хорошего человека, чтобы доказать свою любовь к тебе. Я положила свое сердце к твоим ногам, а ты растоптал его. В тот день, когда я узнала, что у меня есть второй шанс на жизнь, с бесконечными возможностями, единственное, что я знала наверняка, это… — мой голос трещит, как и мое сердце —…что я хочу тебя.
Один миг, и последняя капля моего самообладания испарилась. Я не думала, что у меня есть что-то еще, что можно поставить на кон. Я ошибалась. Так что вот оно.
— Я знаю, слова… — я не могу остановить дрожь в голосе и слезы —…были ложью. Я не хотела, чтобы мы были чем-то, потому что действительно чувствовала, что мне нечего дать тебе, особенно время. Но то, что произошло — каждый неопределенный момент — было самым честным, что я когда-либо испытывала. Для меня никогда не было ничего более правдивого.
Вот и все. Никаких сожалений. Я считаю вдохи, а не секунды. Я больше не буду тратить ни одной секунды на то, что не является реальностью. Больше не буду прятаться за ложью и страхом. Рак или нет, я могу умереть завтра, и я не могу представить, что унесу с собой в могилу сотни невысказанных мыслей.
Я хочу, чтобы он что-нибудь сказал. Каждый дюйм меня чувствует себя вскрытым, обнаженным… совершенно сырым.
— Тридцать шесть, — шепчет он. — Именно столько минут прошло между тем, как Дэниел сказал мне, что у тебя последняя стадия рака, и тем, как ты сказала нам обоим, что будешь жить.
Дрожащий вздох посылает дрожь по моему позвоночнику, когда он стирает пространство между нами, один медленный шаг за другим.
— Тридцать шесть минут я не мог найти ни единого вздоха. Тридцать шесть минут… — Он тяжело сглатывает, сжимая челюсть.
Моя ладонь прижимается к его щеке. Он закрывает глаза и склоняется к моему прикосновению, его рука мягко обхватывает мое запястье.
— Расскажи мне что-нибудь реальное, — шепчу я.
— Я провел тридцать шесть минут, размышляя о том, чтобы пустить себе пулю в голову. — Он открывает глаза.
Дыши, Скарлет.
Я не могу считать вдохи, если не помню, как дышать.
— Н-но ты сказал… что не любишь меня.
Тео обхватывает мою шею и прижимается своим лбом к моему.
— Я солгал.
Я сжимаю в кулак его рубашку.
— Скажи это, и… имей это в виду.
Его губы касаются моих.
Я попятилась назад, качая головой.
— Скажи это.
Он снова тянется к моим губам, его хватка на моей шее усиливается.
Мои руки отпускают его рубашку и прижимаются к его груди.
— Скажи это. Скажи.
Тео рычит, прижимая меня спиной к стене и возвышаясь надо мной. Прежде чем я успеваю запротестовать, его рот оказывается на моем, наши языки борются за контроль над тем, что, как мы оба знаем, никогда нельзя контролировать.
— Н-н-нет! — я отрываю свои губы от его губ, поворачиваю голову в сторону, чтобы перевести дыхание.
Он хватает меня за голову и снова прижимается своим ртом к моему.
— Н-нет! — Я дергаю его за волосы. — Скажи…
Его губы снова набрасываются на мои.
Я снова вырываюсь из его захвата.
— СКАЖИ ЭТО!
Наши тела не могли быть ближе, не соприкасаясь, моя грудь поднимается и опускается так же быстро, как и его. Он похож на волка, готового снова напасть. Я буду его овечкой. Все, что ему нужно сделать, это сказать.
Его руки тянутся к передней части моего сарафана на пуговицах. Я наблюдаю за ними. Ему действительно лучше сказать это.
Я резко вдыхаю, когда он одним быстрым рывком распахивает мое платье.
— Я… — Пригнувшись, он кусает мою грудь.
— Ахх! — вскрикиваю я.
Его язык неторопливо проводит по следам укуса.
— Люблю… — Он расстегивает мой лифчик.
Я снова задыхаюсь.
Он вылизывает дорожку по моему животу, опускаясь на колени. Когда он поднимает на меня глаза, я не чувствую ничего, кроме благодарности за болезнь, которая чуть не лишила меня жизни. Я вижу причину, по которой я проехала четыре тысячи миль, чтобы… жить.
— Тебя, — шепчет он.
Мои глаза закрываются, пока он стягивает мои трусики по ногам. Я опьянена этим моментом — опьянена Теодором Ридом, поклоняющимся моему телу. Вдох… выдох… раз… два… три…
Его язык щелкает по моему клитору.
Я впиваюсь зубами в нижнюю губу, мои колени дрожат.
Четыре… пять… шесть…