— Отдохни немного. Я зайду завтра, чтобы узнать, не нужно ли тебе что-нибудь.
— Спасибо, Нолан.
Он машет рукой, прежде чем закрыть дверь. Когда я поворачиваюсь, чтобы отправится распаковывать вещи, я слышу приглушенный голос Нолана и голос другого мужчины. Я подхожу ближе к задней двери, где открыто окно.
— Тебя никогда здесь нет, — говорит Нолан.
— Ну, когда я здесь, мне нравится быть одному. Женщина, Нолан? Ты что, блядь, издеваешься?
— Да, женщина. Она из Лондона, и я думаю, она тебе понравится. Кроме того, она согласилась платить вдвое больше, чем ты платишь за аренду, так что веди себя хорошо.
— Мне не нужна чертова женщина в этом доме, которая будет устраивать беспорядок и вонять.
Я поднимаю руку и опускаю подбородок, принюхиваясь.
— Я не воняю, — шепчу я себе.
— Вонять? Я же не на улице ее подобрал, Тео. Думаю, она соблюдает правила гигиены.
— Это еще хуже. Вот о чем я говорю. Вся эта девчачья дрянь: духи, шампунь, пахнущий фруктами, лосьон, пахнущий ослиной задницей, и каждая чертова одежда, пропитанная смягчителем ткани. Свечи, дерьмовые пахучие масла, воткнутые в каждую розетку, и благовония — от всего этого у меня болит голова.
Голос Нолана начинает затихать.
— Тысяча баксов, Тео. Если ты согласен платить и ее часть, то я выселю ее завтра же. Если нет… она останется. Купи затычки для носа.
— Посмотрим, останется ли она, — бормочет Тео.
Задняя дверь распахивается, чуть не лишая меня жизни, пролетев всего в сантиметрах от меня и чуть не расплющив. Я задыхаюсь, когда в дом вваливается Теодор Рид — человек и зверь в одном обличии. В нем три метра роста и, возможно, тридцать пять килограммов твердой мускулатуры и гнева — по крайней мере, так кажется с моими полтора метрами роста и тремя килограммами мускул. Моя непосредственная оценка может быть немного завышенной, но нельзя отрицать, что он сложен как кирпичный дом.
В среднем, сердце колибри бьется приблизительно одну тысячу двести раз в минуту. Я — колибри, зажатая в углу.
Он проводит одной рукой по неухоженным длинным светлым волосам. Я перевожу взгляд на его другую руку, наполовину ожидая увидеть молот, потому что он похож на Тора. Его кожа выглядывает из разрозненных прорех и дыр в джинсовой ткани, обтягивающей его ноги размером со ствол дерева.
Рваная от пота и грязи тряпка, которую он носит в качестве рубашки, абсолютно не скрывает его мускулистую и загоревшую грудь.
Вдохнув поглубже, словно почуяв мой запах, он поворачивается. Я жду, что красные глаза и пятнадцати сантиметровые клыки, с которых капает слюна, поприветствуют меня, прежде чем я стану его вечерней закуской.
Глаза не красные. Они голубые — прямо как у Тора.
— Не лезь к моим вещам и не устраивай беспорядок.
Еще один интересный факт о колибри: несмотря на свои размеры, они относятся к одному из самых агрессивных видов птиц, без колебаний нападая на ястребов и ворон.
— Или, что?
Меня зовут Скарлет Стоун. Я самый маленький ребенок на детской площадке. Я бью хулиганов по яйцам, потому что они никогда не видят моего приближения. Мои навыки самообороны — ноль. Мое время спринта на сто метров — тринадцать секунд.
— Не провоцируй меня, девочка.
Стоя прямо, я задираю подбородок вверх.
— Недавно до меня дошло, что я плачу вдвое больше, чем ты. Я делю дом на три части: каждая спальня/ванная — это треть, а кухня и гостиная вместе — это последняя треть. Ты платишь лишь столько, чтобы покрыть свое спальное место и ванну. Так что, если ты не приходишь и не уходишь, я не хочу видеть тебя на моей кухне или в гостиной. Понятно?
— Иди в свою комнату. — Стальные голубые глаза сузились в щели, создавая более леденящую вибрацию вместо теплого океана.
И все же… Мне нравится, что я чувствую сейчас. Нолана больше нет. Этот человек может сделать два шага, свернуть мне шею и бросить в Атлантический океан. Эта нездоровая возможность, какой бы отдаленной она ни была, захватывает меня. Хочу, чтобы время остановилось, чтобы я могла насладиться тем, что дает мне этот страх.
— Прости? — я смеюсь, пытаясь сдержать волнение, которое бежит по моим венам.
— Я думаю, нам нужно установить основные правила, что должно быть легко, так как есть только одно.
Скрестив руки на груди, я выгибаю бедро и наклоняю голову в сторону.
— И что это за правило?
— Я — закон.
Время останавливается, пока мы смотрим друг на друга. Я моргаю первой, но это был долгий день, и я не была готова к этому моменту. Обычно у меня хорошо получается игра в гляделки.