Регулярно город покидали стражи, которых в народе прозвали «Алый щит». Они устраивали рейды, защищали окрестности от монстров, проверяли надежность стены (где трещина пошла, где тварь когтями землю рвала, чтобы сделать подкоп), сопровождали торговцев, охраняли важных персон – стражи были реальным щитом, оберегающим человечество. Их черные тяжелые доспехи, украшали алые полосы, которые с дальнего расстояния складывались в схематичную розу. Почти всегда после вылазок воины возвращались залитыми кровью. Чаще это была кровь врага, реже – самого стража. Даже идеальный доспех не спасал. Даже плотная кожа сдренглов, которую выделывали, вымачивали, обрабатывали долгими месяцами, под броней не уберегала от ранений.
Да, я знала не все, но многое про родные земли. И пусть меня порой терзали сомнения и нескладность некоторых докладов, я прекрасно понимала, чем может обернуться вылазка за ворота. Особенно для человека, то есть для меня.
– Вижу, что ты не шутишь. – Я обошла стол и теперь смотрела на Дарека снизу вверх. – Но ты уверен, что нам в нашем разговоре без смертельно опасной прогулки не обойтись?
– Уверен. Так и ты многое поймешь, и я смогу решить для себя нечто важное. Ты должна быть готова к тому, что я разрушу твою жизнь, но такое мало понять умом, это нужно прочувствовать нутром.
Дарек говорил спокойно даже немного монотонно. Однако меня обдало жаром от его слов. И конечно, от его близости. Не стоило забываться, все же обаяние вампира лишало меня и воли, и внутреннего стержня. Рядом с ним хотелось наплевать на собственные принципы и убеждения.
– Способность трезво мыслить ты уже разрушил. – Я отшатнулась от Дарека, чем вызвала у него улыбку.
– Приму за комплимент. – Вампир молниеносно оказался рядом со мной, и я от неожиданности ударилась головой о дверь. – Оу, осторожнее. Ты же не хочешь пораниться рядом со мной. – Дарек ласково погладил меня по волосам, вызвав нашествие мурашек и приятную дрожь. – Увы, но нам пора идти.
Ответить бы ему что-нибудь остроумное, даже немного язвительное, чтобы держал свои вампирские приемчики при себе. Но в мыслях не нашлось ни единой здравой и приличной фразы. Охота и игра – суть хищника. Он получал удовольствие, видя, как я реагирую на него.
«Только вот его реакция о многом говорит. Лучший комплимент для девушки», – улыбнулась я и протиснулась в сторону, даже сквозь одежду ощущая его тело.
– Да, пора. Нужно зайти ко мне, я быстро переоденусь и возьму запасную кофту и обувь. Уверена, за стеной еще холоднее, а дорога превратилась в жеделягу, – деловито рассуждала я, закрывая кабинет. – Так, а вот с провиантом сложнее – дома у меня нет ничего, что пригодно в походе. Значит, придется заскочить в лавку. И я надеюсь, что ты берешь меня с собой не в качестве закуски.
Я обернулась на молчавшего все это время Дарека и столкнулась с весьма холодным взглядом. Неужели шутка получилась неудачной и как-то задела предвестника ночи?
– Ты невероятно милая, когда сбита с толку, – выдержав драматическую паузу, сказал Дарек и рассмеялся. Вот же заноза! – Ну, не сердись, пожалуйста. Хотя и это тебе к лицу. И не переживай по поводу одежды и всего остального – я обо всем позаботился.
Вскинув бровь, я смерила его серьезным взглядом, передразнивая и надеясь произвести похожий эффект. Но вызвала лишь обворожительную улыбку.
– Смейся-смейся, пока разрешаю. Учти, я быстро учусь, – пригрозила я Дареку. – Раз все готово, тогда не будем терять время. А то передумаю еще.
Мы шли по коридорам Академии, и я будто впервые видела темно-синие ковровые дорожки, картины, изображавшие пейзажи Бларда еще до того, как он стал городом-крепостью, портреты ученых, магические люстры, парящие под потолком, и многое другое. С Дареком все было иначе и впервые. Я никогда раньше не замечала, как мило по-детски улыбается Глема. Но вот сейчас, забирая плащ из ее хрупких морщинистых рук, которые едва заметно дрожали, моим глазам открылась правда. Глема не была суровой ворчащей старухой, она была доброй и одинокой бабушкой – мы все для нее были внучками и внуками, и она заботилась о нас как могла.
На улице меня ждало еще больше открытий. Пасмурное небо прекрасно сочеталось с цветущими клумбами (заслуга оранжереи Бларда – цветы, распускающиеся в сезон дождей), с теплым свечением окон уютных двухэтажных домов, с жителями, которые любили свой город. Даже лошади, в любую погоду упрямо тянущие за собой повозки, не пугали меня. Из опасных животных они магическим образом превратились в чудесных созданий. Мостовая мелодично отзывалась на мои шаги, прохожие вежливо улыбались, ветер любовно гладил кожу и не норовил пронзить меня ледяными шипами.