— Элвенстедская Гвардия. — подумал он. — С кем ещё мне придется сражаться и скольких придется убить для того, чтобы добраться до этого проклятого «владыки»? У нас нет ничего: никаких зацепок. Я чувствую себя так, как будто с каждым шагом углубляюсь в пещеру, а тьма лишь сгущает свои мрачные объятия… Фелиция… — Фаргон вспомнил лицо возлюбленной. — Я не боюсь смерти и не противлюсь своему проклятию… Эти переживания — пусты и бесплотны. Но есть среди них то, что тревожит мое сердце, изъедая его изнутри… Я начинаю забывать черты твоего лица. Запах твоих волос… Я боюсь, что однажды проснусь и спрошу себя: какой же ты была? — Фаргон оскалился и отогнал ненужные мысли прочь. — Посмотрим, что мне удастся найти в архивах Башни Искажения.
Перерожденный пролежал у костра до самой ночи, и разбудив своего коня, двинулся на юг. Дождь, ставший в свете последних событий — вечным спутником Алого листопада, тяжелыми каплями падал с небес. К утру Фаргон не раз мысленно отблагодарил Хилла за влагостойкую кройку своего капюшона. Рассвет сменился днем, а день уступил вечеру. Всадник покинул прозябший в холодных ливнях лес и вышел на главную тропу, ведущую в Элвенстед.
Густой ночной туман окутал окрестности. Фаргон сменил галоп на ходьбу и медленно двигался на юг, пока наконец, не заметил неясный свет часовых башен.
— А вот и Элвенстед. — сказал он, наклонившись к своему коню. Перерожденный обогнул город с востока и остановился у дерева, в трех ста шагах от могучих стен. Туман, тем временем, все больше сгущался. Фаргон привязал лошадь и направился в сторону эльфийского королевства. Перерожденный подошел вплотную к городской стене и уперся в неё руками. Он начал взбираться вверх, вгрызаясь в камень невероятно жесткими и мощными пальцами, словно подстывшую глину. Поднявшись к карнизу, он схватился за него руками и аккуратно выглянул: Фаргон оказался недалеко от одной из вышек. Оказавшись на стене, перерожденный взглянул на мерцающий в вечерних огнях город: в трех минутах пешего хода возвышался древний храм Рогареса. Фаргон стоял на северо-восточной стороне. Он повис с другой стороны карниза и спрыгнул вниз. В нужный момент перерожденный, молниеносным движением оттолкнулся от стены и устремился на крышу сооруженного из алого дуба, лазарета. Приземлившись на ноги, человек элегантно спрыгнул на землю. Оказавшись на городском камне, он зашагал в южном направлении, двигаясь в сторону Башни Искажения.
В ночном тумане Элвенстеда стоял привычный запах эфирных ламп и ритуальных свечей. Улицы вокруг храма сплошь пропахли священными маслами. А на плоском, городском камне, все ещё осталось множество луж от прогремевшего ливня. Фаргон вышел на северную дорогу. Огромный рынок покоился в свете огней, тоскливо пустуя без ежедневных торгов и споров. А вот в храме, по левую сторону от человека, ещё проходила служба, и на прилежащей площади, как и прежде, сидели группы паломников. Единичные воины Гвардии расхаживали по улицам, держа в руках эфирные лампы. В отличии, от остальных жителей, стражи не смыкали глаз, были бодры духом и полны сил. Один из них подошел к Фаргону, когда тот вышел к дубовому парку.
— Не спеши. — эльф в ритуальной боевой робе, одернул путника за плечо. Тот спокойно обернулся.
— В чем дело? — спросил Фаргон.
— Кто такой и куда держишь путь в столь позднее время? — молодой Гвардеец пристально рассматривал удивительную броню незнакомца, затем, бросил свой взгляд на изящный, двуручный меч. Перерожденный скрестил руки в замок и уважительно поклонился стражу.
— Мир тебе, друг. Я, Дунхейм Ледоруб — служу Черному оплоту. — он улыбнулся скрывая глаза под тканью капюшона. — Мой путь лежит в таверну «Старый кузнец»: хочу отдохнуть после вечерней службы. Но, есть у меня одна проблема.
— Какая же? — спросил эльф. Страж испытывал одновременную тревогу и раздражение, слушая безмятежный голос «охотника». Фаргон засмеялся:
— Я не знаю, где она находится.
— Пойдем, я покажу. — страж пригласил его последовать за собой. Эльф и человек вышли к Башне Искажения, обогнув ту с востока, и встали у вывески «Старый кузнец».
— Ох, так вот где это. — Фаргон ещё раз поклонился стражу, и приоткрыв дверь, промолвил, сквозь скрывающий глаза капюшон:
— Доброй ночи тебе друг.
— И тебе, доброй ночи, воин Черного оплота. — ответил тот и переведя дух, зашагал обратно.
— Проклятый ублюдок… — подумал Фаргон и нехотя вошел в таверну.