— Первого звали Свэном Неуловимым. Он был моим другом.
— Почему-то, мне не кажется это удивительным. — Несмотря на свои слова, Эйрин был крайне удивлен.
— И знаешь, что он украл? — улыбнулся Фаргон.
— Раз уж речь идет об архивах Башни Искажения, то стало быть… Рунный свиток? — предположил ученый.
— Да. — Фаргон поднял меч с подоконника и вонзил его в ножны.
— И ты, судя по всему знаешь, где его найти… — Эйрин захлопнул книгу и привстал, держа в руках кружку с чаем.
— Не знаю. Но мне известно, что эльф, у которого его видели в последний раз, был воином Черного оплота.
— Значит, ты думаешь, что он может быть там. — заключил Эйрин. — Хм… Значит, ты снова отправишься на юг?
— Да. — Фаргон надел капюшон.
— А если старый, ворчливый пень, Алахир, не захочет делиться реликвией? — предположил ученый. — Хотя, подожди… — Эйрин приложил ладонь ко лбу. — Какой же я дурак! Я так заработался, что совсем забыл, что ты — воин Черного оплота. Да и… — он показал пальцем на наплечники Фаргона. — Нет у тебя на этой странной броне привычных белых беркутов. А это, знаешь, иногда сводит с толку…
Они вышли из хижины и вместе подошли к коню. Животное отдыхало у деревянной колонны, держащей свод крыши. Скакун Фаргона жевал сено и устало вилял хвостом.
— Если я найду свиток в замке Дикой гавани, то ближайшую неделю будешь сам добывать себе дичь.
— Хм. Вот как. — Эйрин прищурился. — То есть, ты сразу отправишься в Трольи горы?
— А есть ли смысл возвращаться? Думаю, то нет. — Фаргон оседлал коня. — И вот ещё: тебе известно, каким образом рунный свиток может открыть врата?
— Мне не удалось найти достоверной информации, но, думаю, у тебя не возникнет с этим сложностей: на реликвии должно быть заклинание, или, хотя бы инструкция. — пояснил ученый. — Что будешь делать, когда откроешь проход? Думаешь, одна из частей Драгонклау покоится в Храме?
— Мне это неизвестно. Надеюсь, что да. — сказал Фаргон и внимательно посмотрел на Эйрина. — Помнишь письмо Гром’Кама, адресованное «последнему из истинных»?
— Помню: если верить донесению, воины вождя так и не смогли отодвинуть плиту.
— Именно. — перерожденный улыбнулся и развернул лошадь на юг. — В храме есть нечто, представляющее для вампиров интерес. Что бы там ни было: если мне удастся найти свиток — я окажусь первым по ту сторону врат.
Эйрин погладил скакуна и с тоской посмотрел на Фаргона. — Эх… Кому-то сражаться в великих битвах, а кому-то листать ветхие книги, да древние рукописи… — протянул тоскливо ученый.
— Эй… — Перерожденный наклонился к Эйрину и положил руку ему на плечо. — Без тебя я не справлюсь — а не справлюсь я, не выстоят и Северные земли.
— Ну, тут ты преувеличиваешь, мой друг! — человек засмеялся и сказал:
— Не все нам с тобою подвластно. Исход сражения в Трольих горах, по большей части лежит на плечах Нок’Тала и твоего отца. Да и то, что станется с Северными землями тоже зависит от них. Мы лишь пошли другим путем, дабы по-своему помочь Пантаке выстоять под натиском нахлынувших бед.
— Ты прав, мой друг. Не будем терять время.
Эйрин отошел от коня и положил руку на дверную ручку хижины. — Храни тебя свет Рогареса, Фаргон. — взмолился он и сжал амулет на груди. — Что бы тебе не довелось там найти, приходи с хорошими вестями.
— Но! — перерожденный поскакал на юг, в сторону Черного оплота.
В лесу поднялся сильный ветер. Кроны высоких дубов качались из стороны в сторону. Алые листья задувались в безумные вихри, а мелкие кусты и деревья, вовсе срывались на корню. Лошадь Фаргона стремительно преодолевала лесную чащу, не взирая на назревающий ураган. Всадник поднял голову кверху и увидел, как небесный свод сгущает свои хмурые тучи. Солнце, ещё час назад озарявшее Пантаку — исчезло, и материк окутала тьма.
— Похоже, что в этот раз одним ливнем не обойдется. — подумал Фаргон. Всадник скакал несколько дней и ночей под тяжелым напором дождя. Лошадь, то и дело сбивало на скаку и уносило в сторону. Вскоре, обессилевшее животное споткнулось и повалило Фаргона ниц. Он оставил коня у подножья дуба и двинулся дальше, на юг. Фаргон бежал сквозь грязь и ливни, не жалея сил. И вот, в одну из холодных ночей, перерожденный миновал Алый листопад и вышел на равнину. Он бежал с восточной стороны, вдали от главной дороги, и вскользь миновав Хармилд, обогнул Элвенстед справа. Лицо и броня воина были в грязи, а голод вот уже более двух недель терзал его измучанное тело. Перерожденный бежал, и думал о том, что привычная еда перестала предавать ему сил, а вскоре и вовсе оказалась бесполезной. Но, несмотря на это — Фаргон чувствовал голод. Голод и дикую слабость…