Алый листопад

— Странник, стой где стоишь, я велю!
По что кровью умыл ты лицо?

Страж поднял клинок в сторону Фаргона. Его глаза, словно очи саблезубого тигра, украшали острые, тонкие зрачки. Перерожденный остановился на месте и вежливо поклонился.

— Здравствуй, доблестный воин. — сказал он. — Имя мне Фаргон. Я ищу Храм Рогареса, скрытый в восточных песках.

— Как же нашел ты с запада путь?
А взгляд, что печален и сер?
Знай, что закрыт чужакам ныне вход
В песчаный Аэн’Десер.

— Не уж то вы оставите путника голодным и обессилевшим? — спросил Фаргон давя на жалость. — Мне придется волочить свои последние дни по раскаленной пустыне в поисках крова и чистой воды…

Стражи переглянулись.

— Коли ты правду нам говоришь:
Измучан востока песками…
Меч свой отдай нам и проходи
Но язык свой держи за устами.

Фаргон, не долго думая, протянул стражу тяжелый клинок. — Благодарю. — сказал он.

— Однако, за миг до того, как пройдешь
Позволь-ка задать мне вопрос:
Откуда тебя бушующий ветер
В пустыню востока принес?

— Я — воин королевства, стоящего на северном утесе Пантаки. Имя ему Рофданхем.

— Речь твоя складностью отнюдь не полна,
Острый слог гадко режет мне слух.
Аэн’Десера познай ты язык,
Переведя в тавернах свой дух.
Слова твои мне не чужды, совсем.
Но нет уж красы никакой —
Слышать древнейший язык без стиха,
Когда говорит им чужой.

Страж вернулся к вратам и распахнул пред путником каменный город.

— Долгой жизни тебе воин. — сказал ему Фаргон, и поклонившись, шагнул за укрепленные стены.

Аэн’Десер стоял на горячих песках. Множественные дома тесно наполняли собой и без того небольшой город. На улицах не было ни дорог, ни тропинок. Больше всего Фаргона удивил внешний вид местных жителей: их манера общения и родство языков. Покрытый темной коричневой чешуей народ, сильно смахивал на людей, выделяясь лишь необычной кожей и особым строением глаз. Перерожденный двинулся к центру города, с любопытством осматриваясь по сторонам. При Фаргоне не было ни оружия, ни денег: только лишь кожаные брюки и ботинки, оставшиеся у него с плаванья на «Песчаном шторме». Он вышел на рыночную площадь и остановился у прилавка с экипировкой. Седая, потрескавшаяся чешуя на лице торговца, натолкнула Фаргона на мысль о том, что пред ним стоял старик.

— Постой-ка! Чужак… вижу странный я взгляд:
Глаза твои в свете пылают…
Откуда ты взялся здесь? Скорей расскажи.
Я думал — таких не бывает!

— Приветствую тебя. — улыбнулся перерожденный. — Я Фаргон из Рофданхема.

— Не уж то чрез море ты прибыл сюда?
Иль сквозь Аринейские воды?
Уж странно узреть мне в песках чужака,
В мои то, преклонные годы.

— У меня была тяжелая дорога. — сказал Фаргон. — Позволь узнать твое имя, и за одно-ка поведай: как величать твой народ?

— Нескладно со мною ты друг говоришь.
Ну, что за манера невежды?
Слова твои песней пролиться должны,
А не водой безмятежной…

Имя мое Арвихар из Огня.
А род наш зови «дезерхаллы»
Пустынный народ мы из недр песка,
Покинувший запада скалы.

Мы мирнейший люд, нетерпимый к войне.
И дом наш открыт для всех рас.
Но путника с ярким сиянием глаз
Созерцаю в первый я раз.

Прости старика. Уж возник интерес
И хочется, хочется знать:
Как удалось человеку с утеса
В пески Каерн’Сэна попасть?

Фаргон слушал речь торговца, и к собственному удивлению, наслаждался приятным слогом бархатного, старческого голоса. — Кажется, я начинаю любить народ восточной пустыни. — подумал он. — Мне удалось отыскать заброшенную шахту, глубоко в восточных пещерах. Она и вывела меня в пустыню. — ответил человек.

— Любопытно, мой друг. Однако, скажи:
Окровавлен по что, и нагой?
Не уж-то беда настигла тебя
Ан’Адема проклятой рукой?

Сделку желаю я заключить:
Откровенным ты стань. Настоящим.
Дарую тебе за это доспех,
И меч в придачу изящный.

Что скажешь? Согласен?
Иль дальше пойдешь,
Держа на восток длинный путь?
Ответь мне, мой друг, или же вовсе:
О сделке скорее забудь.