— Он собирался отправить меня в Элвенстед, договариваться со Старейшинами о союзе с Темнотвердью, но наши планы нарушила атака вампиров. В итоге, отец принял решение послать нас в Черный оплот.
— Кто же тогда поехал в Элвенстед?
— Понятия не имею. Я думаю, что отец все предусмотрел. Возможно, что пока мы находимся здесь, в кандалах, на северо-западе уже идет кровопролитная война. А может быть, что Нок’Талу всё же удалось избежать войны. Вариантов огромное множество. Но, я напомню, что все это — уже не наша забота.
— Да уж… Похоже, мои ноги и руки затекли. — темный эльф изнемогал от боли.
— Сарэн, расскажи, как ты пересек море Холодных огней и оказался на службе у Вильяма Камнезубого? — Эренвин все никак не могу утолить свое любопытство.
— А другие темы для разговора себя исчерпали? — прохрипел Сарэн и выругался: — Сожри меня Акхинал — все равно нам деваться некуда. — эльф вздохнул. — Эренвин, ты, что-нибудь слышал о «Противостоянии»? — поинтересовался темный эльф.
— Ты ведь говоришь о «Северных тенях»? — предположил Эренвин. — Только дурак или невежда не слышал об отряде Противостояния.
Фаргон, тем временем, слушал разговор двоих эльфов в кромешной тьме холодной пещеры. Сарэн расцвел и заговорил воодушевленным голосом:
— Представь себе двадцать известных на весь материк, безумно опасных и смертоносных воинов в самых лучших на севере доспехах. Жители юга называют их, как ты догадался, «Противостоянием». Они отправляются в самые жуткие и недоступные уголки континента, чтобы решать те вопросы, над которыми опускают руки все остальные. О «Северных тенях» слагают легенды. Одну из них я тебе расскажу. Этому ордену больше тысячи лет. Даже самые безжалостные берсерки орков трепещут при одном лишь упоминании солдат в рунической броне. Каждый мальчишка с юных лет мечтает однажды оказаться в строю «Северных теней».
— И ты решил, во что бы то ни было, стать одним из них. — подметил Эренвин. — Я бью снова в точку, да?! — раззадорился эльф.
— Точно! Я с детства слышал о том, как проходил отбор в строй: только самые умные, сильные и быстрые войны Темнотверди рассматривались на десятилетнее обучение. «Противостояние» было личным «Авангардом» Хранителей огня. Особая армия на случай непредвиденных обстоятельств. — Сарэн заговорил так, словно годами отрабатывал эту речь.
— И тебе удалось пополнить их ряды? — удивился Эренвин.
— Не спеши! — попросил тёмный эльф. — Я сотни раз рассматривался в рекруты, вновь и вновь получая отказ. День за днем я тренировался, оттачивая своё мастерство… Я в одиночку уходил на охоту против ледяных троллей. Несколько раз мне довелось убить двоих и даже троих саблезубых тигров! Но, при этом, я не имел ни денег… Ни дома. Ничего! Я приносил трофеи убитых созданий эльфийским рекрутерам, и те каждый раз бросали меня на месяц в темницу, за то, что я их, якобы украл! По той же причине, их не скупали на рынке, боясь правосудия. Из-за этого я часто голодал. Представь, как мне было досадно. Эти зажравшиеся чины упорно продолжали закрывать на меня глаза. А я каждый раз недоумевал, почему мои навыки не хотят оценить по достоинству. Тогда, я начал складывать все свои трофеи в земельные ямы, под корни могучего Коэл’Дрэссела. Каждую ночь, я выходил в дикие земли, зажигал костер в лесах и тренировался владению мечом. Я читал молитвы Рогаресу под искры огня и представлял, как получу рунический доспех, вступив в ряды «Противостояния». Я жил и бредил этим, пока, наконец, не лишился рассудка и не пошел на отчаянный шаг… — Сарэн закашлял.
— И что ты сделал?! — Эренвин был чрезвычайно заинтригован, в отличии от Фаргона, который слышал эту историю уже в десятый раз.
— Я пробрался в Храм Знаний и навязал бой пятерым воинам противостояния! — сказал эльф. — Мне удалось сокрушить их в тяжелой схватке. Когда прибежала стража, я сидел на коленях и ждал ареста. Меня бросили гнить в тюрьму. Тогда, я пролежал без еды целую неделю, но всё ещё не терял надежды. И вот, когда конвой сопровождал меня в суд, весь город вышел на улицы, чтобы посмотреть на эльфа, который в одиночку расправился с пятью солдатами «Северных теней». Они показывали на меня пальцем и говорили: это он! Тот самый, что убил воинов «Противостояния». А я смотрел на них и предвкушал свои последние часы на смертном одре. В лучах такой славы, что навеки вошла в историю Темнотверди. Когда же начался суд, Хранители Огня спросили меня о мотивах убийства, и тогда я рассказал о долгих месяцах попыток привлечь к себе внимание. О высокомерных рекрутерах, не желавших замечать бедняка с холодных улиц. О долгих годах упорных тренировок. Рассказал о шкурах тварей, погубленных моей рукой. После этого заявления, суд отложили на сутки. Когда же эльфы обнаружили Трольи черепа и стальные клыки фростбиров, заседание возобновилось вновь. Но, на этот раз у меня появились последователи. Все таверны Коэл’Дрэссела полнились рассказами об искусном убийце. Влиятельные эльфы потребовали дать мне места среди воинов «Противостояния». Переломным мгновением стала моя последняя речь. Я нагло заявил, что смог уничтожить тех, кто стоял на страже Хранителей огня, а значит, стал самым ценным солдатом, способным встать на их защиту. Толпа начала пропагандировать мое имя, и народ потребовал освобождения убийцы. За меня начали заступаться даже представители самых богатых и властных семей Темнотверди. В конце концов, судьи поддались давлению и отпустили меня на свободу уже на следующее утро. А вечером того же дня, я получил персональную койку в казармах «Противостояния».