Торн оборотом корпуса ушел от блеснувшей сталью биты Вадима и, провернув меч на противоходе, быстрым ударом рассек живот Ярослава. Противник захлебнулся криком, отступил на пару шагов, непонимающе поглядел на залитую темной кровью ладонь. Отчаянно закричав, он взмахнул палашом, но все было кончено. Металлическая роза на гарде катаны Торна, ставшая красной от его крови, блеснула в полумраке. Рука с палашом взвилась в воздух, роняя багровые капли на паркет. Ярослав тщетно попытался отшатнуться от падающей на шею катаны. Угасающее сознание в отсеченной голове успело запечатлеть промелькнувшие огни клуба и его собственное обезглавленное тело, грузно рухнувшее на пол.
— Ублюдок! — истошно закричал Вадим, двумя руками занося биту, — я тебя завалю!
Бита просвистела над головой Торна, когда он перекатом через плечо прошел мимо Вадима, одновременно в полуобороте занося меч. Тот начал оборачиваться, попутно поднимая оружие, но не успел. Тело Вадима пронзил резкий холод, сменившийся обжигающей болью. Поросшее щетиной лицо стоявшего перед ним Саши перекосила гримаса ужаса. В свете софитов над сценой мелькнул острый конец катаны, торчащий из грудной клетки Вадима. Из раны алым гейзером выплеснулась кровь.
Вадим обернулся, с трудом устояв на ногах, беспорядочно размахивая битой. Застилающая глаза пелена страха и боли превратила зрение в помутневшее окно, за которым скользили неясные чудовищные тени. Воспаленное страданиями сознание врага выхватило из него одну из теней, что не думала уходить. Мгновение спустя, тень облеклась в мужчину, заносящего катану над его головой. Страшный рубящий удар обрушился на голову Вадима, позволив ему с облегчением устремиться в пелену бесконечного мрака.
Блокируя выпад устремленного ему в горло мачете, Торн понял вдруг, что совершил ошибку. Не успело мертвое тело Вадима грохнуться на диван, рядом с которым тот стоял, как на него бросился Саша, быстрыми пляшущими атаками своего клинка сковавший оборону Торна. Отступая и непрерывно парируя, Торн краем глаза успел, как скорчивший гримасу боли Ирвин дополз до пистолета-пулемета кого-то из мертвых претендентов и без промедлений открыл беспорядочную стрельбу в его направлении.
Саша с проклятиями отшатнулся и перевалился за диван, спасаясь от выстрелов. Торн двумя руками привлек к себе меч, выставив ногу вперед, приняв защитную стойку. Парируя выстрелы мечом, от которого яркими звездами отскакивали пули, он двинулся вперед. Но Торн не рассчитал, что он уже слишком устал в бою, чтобы суметь полностью отражать огонь из огнестрельного оружия. Прежде, чем пистолет-пулемет в руках Ирвина сухо щелкнул, две пули пронзили его выставленную вперед правую ногу, заставив воина пошатнуться и рухнуть на колено. Торн зарычал, стиснув зубы, когда в раненую ногу безжалостно вонзились крупные осколки стекла, усеивавшие пол. Все еще лежащий на полу Ирвин бессмысленно щелкал курком в воцарившейся тишине. Мгновение спустя соперники пришли в движение. Одновременно с тем, как Ирвин лихорадочно принялся шарить по карманам трупа в поисках дополнительных патронов, Торн, коротко выдохнув, рванул свое тело наверх и заковылял навстречу врагу. Но обоим не улыбнулась удача — патронов больше не нашлось, а Торн никак не сумел дойти до Ирвина, чтобы нанести добивающий удар. Он вновь рухнул на колено, опираясь на свой меч, и молча исподлобья взглянул на врага. Холодный взгляд воина, искаженный болью, встретился с пляшущим нервным взглядом преступника.
С шорохом соскользнувший на пол труп Вадима словно стал для них сигналом к атаке. Ирвин, грязно выругавшись, рванулся на ноги, разбрасывая стекло и поскальзываясь на пролитом багрянце. В руке, по которой сбегала кровь, он побелевшими пальцами стискивал длинный осколок стекла.