— Определенно, стоило. Я ухожу на своих правах, оставшись человеком. Мне сейчас очень больно, но разум мой чист. А ты, Фаревелл, как насчет тебя? Ты уж точно не осталась прежней. Куда привела тебя служба Империи? Куда привел тебя Кодекс?
Фаревелл молча взирала на него сверху вниз. Ее красивое лицо давно стало похожим на фарфоровую маску. Он хорошо знал ее со времен, когда она была кандидаткой и, в глубине души, всегда ужасался метаморфозам, которые с ней произошли. Погоня за кровью и в прежние времена меняла человека до неузнаваемости, а в нынешние времена, когда их обитаемый мир истощен и отравлен луанитом, тем более.
— Помимо милосердия, в Кодексе описано много грехов, — продолжал Торн, с усилием втягивая воздух, — как знать, какие из них я бы еще успел совершить, если бы меня оставили на службе? Я отмахивался от мысли, что меня выкинули из Корпуса вполне заслуженно. Ведь я стал мягок. Что, если бы из-за моей ошибки еще кто-то пострадал? Или погиб? Я потерял способность нести груз ответственности. Но не потерял способность грешить.
Проследив за его взглядом, Фаревелл поняла, что Торн с сожалением смотрит на бездыханное тело Эварис:
— Я пришел в «Алый лёд», намереваясь погибнуть в бою, как подобает воину. Но я слукавил. Я не планировал никого убивать, Фаревелл! Я обманывал себя, мечтая умереть в бою, но не сражаясь. И все-таки я снова совершил ошибку. Поднял оружие на защиту тех, кто меня использовал. Знаешь, а ведь так всегда и было. Еще на службе Империи. Неудивительно, что меня сгубило милосердие. Я пожалел девушку, не подумав о возможных последствиях. И видишь, к чему привело мое милосердие? Мертвы и окружающие, и Эварис, а я вновь обагрил руки кровью.
Фаревелл молчала. Торн перевел глаза на нее. Он вдруг с досадой подумал, что именно перед ней ему не хотелось бы предстать в таком жалком виде, но было уже слишком поздно. Он обязан был предупредить ее, предупредить воина, пришедшего ему на смену:
— Послушай, Фаревелл, — он закашлялся, кровавые брызги усеяли его кулак, — воины Корпуса, стражи, все мы — нас всех используют. Однажды, ты тоже падешь, Фари, — его голос стал настойчивее, — ты падешь или на чужбине, защищая интересы императорской семьи, для которой ты — всего лишь оловянный солдатик. Или окончательно обезумеешь от дереализации и за тобой придет спецотряд. Подумай об этом, подумай, что и ты можешь стать позором, о котором будут слагать легенды. Гремучая змея, привлеченная собственной погремушкой, тщетно кусающая себя за хвост. И никто не вспомнит о твоих подвигах.
Торн скользнул взглядом по ножнам ее катаны. Отражение меча — источник безумия. Так всегда говорили наставники подрастающим воинам. И Фаревелл тоже знала это.
— Мы призваны защищать Империю, — нарушила молчание Фаревелл, — чего бы это ни стоило. Не проецируй на меня свои ошибки. Ты сам покинул Корпус, ты забыл о клятве. Клятве защищать Империю. В момент, когда ты был нам нужен, ты предпочел надираться спиртным и умереть от рук какого-то сброда. Мне стыдно, что я равнялась на тебя, Торн. Ты же был моим примером для подражания, Торн! С тех времен, когда нас покинул Наставник. Когда пропал дядя Рурк. Когда они вдруг отдалились от меня. Мне жаль видеть тебя таким.
С трудом оторвав застывший взгляд от печально склонившего голову Торна, Фаревелл проследовала куда-то вглубь зала. Не оборачиваясь, мужчина слушал, как удаляются по хрустящему стеклу звуки ее шагов. Он успел провалиться в застывший бульон забытья, когда она наконец вернулась. В ее руке прощально блеснула гардой катана Торна, скрывшаяся под ее плащом.
- Ты умираешь, — голос Фаревелл вдруг неестественно дрогнул, — удивительно, что все еще держишься.
Неопределенно пожав плечами, Торн попытался отшутиться:
— Я очень хочу закурить перед смертью. Послушай, Фаревелл. Тебя ведь на самом деле прислали меня убить?
Спина девушки, активирующей бомбу в компактном черном кейсе, на мгновение окаменела. Не оборачиваясь, она произнесла:
— Меня прислали попытаться завербовать тебя. В случае отказа поручили убить и забрать оружие. Ты слишком опасен, и слишком много знаешь, чтобы оставаться в живых на свободе. Шастаешь по сомнительным заведениям, каждый вечер напиваешься. Командование совершило ошибку, позволив тебе уйти из дворца с оружием. Для безопасности Империи, тебя следовало вообще устранить в день отставки. Пусть я и рада, что тебе позволили уйти живым.
— Спасибо за честность, Фаревелл, — сказал Торн, — я это ценю. Но ты знала мой ответ еще до прихода сюда. В одно междумирье дважды не нырнуть. Сейчас мне больше всего жаль богатств, которые не достанутся никому.