Он удобнее устроился на высоком стуле. Бросив на стойку жестяной портсигар и свою любимую зажигалку, он ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Часы на цепочке мерно постукивали у сердца, заставляя Торна острее ощущать течение минут в бездну бесконечности. Достав сигарету из футляра, он маленькими глоточками выцедил ароматную жидкость. На глаза навернулись крупные крокодильи слезы, к лицу прилил жар. Не дожидаясь, пока послевкусие бурбона растает на языке, он щелкнул зажигалкой и затянулся. Дым растекся по телу, словно каждый из триллионов лейкоцитов в крови услужливо донес никотин до всех клеток его тела. После второй выпитой рюмки взгляд слегка поплыл, а сам Торн перестал, наконец, машинально ежиться от холода. Скомкав сигарету в пепельнице, он снова дал знак бармену и, пшикнув баночкой энергетика, развернулся на своем стуле в сторону зала, оперевшись локтем на стойку.
В клубе было многолюдно. От барной стойки вниз вели три ступеньки, кончающиеся широкой площадкой, заставленной столиками, за которыми сгрудились разномастные хмельные компании. Зал, с высокими потолками и ярко украшенный гирляндами к Новому Году, был отделан скромно, но со вкусом, в стиле «лофт», сочетая в себе грубые неотесанные кирпичные стены и богатую отделку из дерева. В углу у столиков стояла переливающаяся горящими елочными игрушками стройная ель, с другой стороны, перед полукруглой сценой с поющими музыкантами, располагался широкий кожаный диван, на котором развалились десятки людей. Они нестройно хлопали в ладоши, подбадривая музыкантов. По залу торопливо цокали каблучками красивые официантки с подносами в откровенных костюмах кроликов с ушками на голове и сетчатых чулках на стройных ногах. «Кролики» были и в клетках позади сцены, грациозно извиваясь под музыку. В отличие от официанток, их костюмы скрывали совершенно противоположные части их тел.
Торн выцедил новую рюмку бурбона, задумчиво побултыхал кусочком льда в осиротевшем стакане. В пепельнице уже раскинулось кладбище дымящихся окурков с позолоченным фильтром. Курить можно было сколько угодно, а вот с алкоголем следовало притормозить, ведь скоро начнется праздник. В запасе имелась четвертая стопка бурбона, но он решил оставить ее на миг перед началом торжества. Стукнув стаканом по влажной поверхности барной стойки, он вновь принялся разглядывать гостей из-под лениво опущенных век, прищуриваясь из-за чадящей дымком сигареты.
Как минимум, часть посетителей знала, что сегодняшняя ночь была необычной. Помимо празднования приходящего в Священную Российскую Империю Нового Года, в клубе «Алый лёд» планировалась особая развлекательная программа для счастливых обладателей золотых пригласительных билетов. Это они будут центральными фигурами спектакля, а остальные, эта шумящая и взрывающаяся пьяным смехом толпа, мужчины и женщины, будут лишь массовкой, подтанцовкой. Даже размытый алкоголем, взгляд Торна безошибочно вычленял в толпе владельцев золотых билетов. Мрачная компания крепких мужчин за угловым столом, окидывающая внимательными и трезвыми взглядами помещение клуба и проходящих мимо гостей. Сгорбившийся и вперивший взгляд в столешницу немолодой мужчина за угловым столом. Даже сквозь клуб сигаретного дыма и полумрак зала, едва разгоняемый мягким золотым свечением, Торн видел, как его жилистая рука стискивает граненый стакан. Его галстук небрежно валялся рядом со стаканом, а рубашка явно была не первой свежести. Молодая женщина в длинном кремовом платье в компании подруг за столиком в паре метров от Торна. Ее выдавало посеревшее от волнения лица. Подруги то и дело справлялись о ее самочувствии, со смехом протягивали фужеры, но девушка лишь вяло отказывалась, растягивая тонкие губы в дрожащей улыбке. Вдоль стойки прошел высокий мужчина в расстегнутой рубашке, поигрывая висящими на пальца на манер кастета наручными часами. Можно было принять его за обывателя, но покрытые шрамами руки красноречиво намекали о непростом нраве их хозяина. Свободной рукой он поигрывал золотистым кусочком картона с уже слегка погнувшимися уголками.
Стараясь не привлекать к себе внимания, Торн постарался глазами пересчитать подозрительных ему людей. Если все сейчас были в главном зале, то порядка пары десятков человек. То, что на его личной карточке был отпечатан номер «444», это ничего не значило. Таинственные организаторы вечеринки подбирали номера на свое усмотрение — но всегда безошибочно. Еще где-то пятьдесят-шестьдесят обывателей, включая тех, что пошатывались сейчас в темноте у входа.