Он ощутил, как в кровь, взбудораженную таурином и алкоголем, хлынул адреналин, сердце застучало чаще. Еще немного и, казалось, оно начнет истерично биться об висящие под рубашкой часы. Торн глубоко затянулся и скомкал очередную сигарету в пепельнице. Ничего, ему не в первый раз ходить по острию клинка. В потяжелевшую от спиртного голову вдруг бросилась совершенно трезвая, холодная как сталь клинка мысль — это ведь может быть его последний раз. Старомодные цифровые часы зеленели над сценой, неумолимо показывая:
«23:12:44».
Он постарался запомнить местоположение гостей, которые, по его мнению, обладали золотыми билетами, и вновь повернулся к барной стойке, оперевшись на нее локтями. Когда Торн задумчиво покачивал полную рюмку бурбона пальцами, он ощутил правым плечом легкое прикосновение небольшой ладони. Полуобернувшись, он слезящимися от спиртного глазами снизу вверх окинул взглядом нарушительницу его спокойствия.
Блестящие туфли на высоком каблуке, сильные голени и широкие бедра, сияющие белой кожей под черной сеткой чулков. Тонкая осиная талия. Черный аккуратный комбинезончик из бархатной ткани с притягивающим взглядом вырезом. Сетчатые же рукава, белые широкие манжеты с крупными запонками, подчеркивающими хрупкие запястья. Поверх сидящего на шее черного чокера с сердечком на Торна взирало красивое молодое лицо с россыпью бледных веснушек и большими зелеными глазами. Кроличьи ушки игриво торчали над гривой длинных рыжих волос, собранных в замысловатую косу.
Щелкнув зажигалкой, Торн бросил ее на стол и вежливо выпустил клуб дыма в потолок над головой незнакомки. Затем их глаза встретились и он хрипло спросил:
— Чем обязан?
— Могу я присесть рядом с вами? — спросила незнакомка.
— А разве официанткам можно подсаживаться к клиентам? — поинтересовался Торн, глядя как девушка садится на стул сбоку от него, не дожидаясь приглашения.
— Сегодня особый случай, — негромко сказала она, пожав плечами, — праздник все-таки. Вы не угостите меня сигареткой?
Она вопросительно взглянула на тлеющую в пальцах Торна сигарету. Мужчина молча открыл портсигар и угощающим жестом качнул изрядно поредевшей батареей уложенных сигарет в сторону девушки. Собеседница качнула волосами в благодарность, огонек зажигалки Торна на мгновение запрыгал в ее больших глазах. Выпустив клуб дыма в сторонку, она придвинулась ближе. Теперь они сидели бок о бок.
— Пепельница далековато, — пояснила она, коснувшись своим плечом его плеча, — к тому же, я бы хотела поговорить с вами без посторонних ушей.
Торн прищурился, делая очередную затяжку. Его внимательный взгляд уже успел уловить сидящую на крутом бедре девушки аккуратную вытянутую кобуру с металлической застежкой. В разрезе ее костюмчика помимо внушительных округлостей и пятна родинки на белеющей коже, кокетливо торчал кончик золотой визитки. Нет, вовсе неспроста она подсела к нему.
— Не знал, что персонал тоже может участвовать, — меланхолично сказал Торн, делая небольшой глоток и утирая губы.
— Почему нет? — негромко вопросила незнакомка, стряхивая пепел постукиваниями длинного указательного пальца с красным ногтем, — ведь этот клуб славится тем, что в его стенах все равны. Пусть и на одну лишь ночь посреди бесконечной зимы Столицы.
В ее голосе прорезалась некоторая мечтательность. Торн вдруг захотел узнать о ней побольше. Глядя на то, как она задумчиво рассматривает бутыли за барной стойкой, он спросил:
— Как вас зовут?
— А это имеет значение в эту ночь? — блеснули в улыбке белые зубы за красными губами, — сегодня у нас с вами есть номера, разве этого не достаточно?
— Наверное, вы правы, — признал Торн, кивнув головой. Затем закурил новую сигарету и спросил, — так какой у вас номер?
— А вы что, не разглядели, пялясь на меня в упор? — в ее голосе послышалась игривая насмешка, — мне кажется, мое декольте показывает достаточно.
— Я консервативный старик, — отшутился Торн, — предпочитаю, чтобы в женщине оставалась некоторая загадка. К тому же, у старика мозги уже здорово пропитаны спиртным и хотелось бы сразу услышать правильный ответ, не утруждаясь загадками.
Официантка покачала головой, улыбаясь, затем бросила окурок в пепельницу. Она облокотилась на стол и подперла щеку рукой, глядя на собеседника:
— Мой номер — «42», — ответила она, разглядывая неровную бородку на лице Торна. Он почти физически ощущал, как ее любопытный взгляд скользит по впадинам морщин на его обветренном покрасневшем лице, — иронично, не правда ли? Знаете, была одна очень-очень старая книга. В ней, однажды, люди спросили у великого компьютера, в чем же заключается ответ на самый главный вопрос во Вселенной. И компьютер, после долгого раздумья ответил просто — «42».