Обстановка в клубе стремительно накалялась. Полночь была совсем близка и в зале царила сумятица. Зарождающаяся паника части посетителей при виде людей, неторопливо вооружавшихся к началу празднества, подавлялась захмелевшими веселыми криками другой половины, которая в упор не замечала опасности, а, может, не верила до конца в серьезность происходящего. Впрочем, как подумал Торн, для них уже поздно начинать что-то замечать.
Одновременно с тем, как послышался первый бой курантов, зал взорвался движением. «Сороквторая» молниеносно рванула руку к расстегнутой кобуре с револьвером, но Торн оказался быстрее. Выскользнувшая из ножен верная катана приняла на себя заряд из дробовика — бармен тоже был участником кровавого празднества. Застонала сталь, отраженные снаряды в мелкую крошку разнесли стоящие ряды бутылок, окатив южанина градом осколков и деревянной щепы, расцвели кровавыми цветами на его плече и ключице. Левой рукой перехватил запястье вскинувшей на него револьвер девушки. Прогрохотал выстрел, потонувший в общем шуме перестрелки, криках умирающих и звуках рассекаемой плоти. Выкрутив из ее руки револьвер, Торн привлек ее к себе и рывком перевалился вместе с пискнувшей девушкой через стойку. Перехваченная в падении обратным хватом катана с хрустом пронзила ребра бармена, который барахтался на полу, пытаясь встать.
Биение сердца спустя по разрушенному бару прокатилась очередь, дробно застучали пули по барной стойке, но крепкое дерево пока выдерживало натиск. Торн поморщился и стряхнул с рубашки осколки.
«Старый ты дурак, — выругался он про себя, — разве ты сейчас не совершаешь ту же ошибку?..»
Все поступки, которые мы совершаем, не имеют никакого смысла. И от судьбы никуда не деться. И от самого себя.
Перед ним съежившись сидела рыжая собеседница, устремив на него расширенные в ужасе глаза. Оцарапанные осколками стекла ладони были прижаты к ушам, по щекам текла кровь, ее волосы растрепались. Револьвер валялся в углу позади Торна, а дробовик соскользнул с залитой кровью барной стойки и рухнул в мешанину мертвых тел с другой стороны.
— Не бойся, — устало произнес Торн, стараясь выгадать паузы для слов в какофонии перестрелки, — и не высовывайся. Не готова ты к сегодняшнему празднику.
Дождавшись ее неловкого кивка, Торн присел на колено. Звуки стрельбы и крики стихли. Он аккуратно высунулся из-за своего укрытия.
Окинув взглядом заведение, мужчина увидел, что почти все посетители были мертвы. Большая часть трупов лежала у лесенки у коридора, ведущего к выходу из клуба. Стены и пол были залиты кровью и усеяны осколками стекла. Повсюду виднелись следы отгремевшего секунды назад боя — повсюду валялись дымящиеся разнокалиберные гильзы, лукаво блестели в лужах крови мечи и ножи. Каждый посетитель с золотым билетом выбирал право выбирать свой «подарок» — оружие, которым он будет сражаться. Но, в конце концов, оружие не принесло ни счастья, ни богатства.
К досаде Торна, на основную часть праздника он опоздал. Конечно, он не из тех, кто стал бы стрелять по убегающим безоружным людям, хоть здесь и оказалось много охочих до этого дела людей. Большинство из тех, кого он приметил в начале вечера, были уже мертвы. Женщина в залитом кровью кремовом платье на его глазах затихла, перестав булькать кровью — в шее у нее торчал длинный обломок фужера. Похоже, кто-то из зверски посеченных ею подруг, смог оказать достойное сопротивление и все они сейчас лежали почти там же, где и напивались до этого, истекая алой кровью на роскошные кожаные диваны. Никто уже не узнает, что же произошло, но Торн знал, что ненависть часто бывает сильнее жадности.
Мужчина-обыватель, напивавшийся в одиночестве, уронил голову в красное пятно на столешнице. Из ослабевших пальцев выпал короткий пистолет. Что ж, каждый приходит в «Алый лёд» в поисках своего собственного утешения.
Помимо Торна и его спутницы, в живых в клубе остались лишь пятеро мужчин. Точнее, четверо — пятого, лежащего на полу, высокого парня с часами, надетыми на манер кастета, на глазах Торна добили размашистым ударом металлической биты. Как он и предполагал, до конца праздника дожили та самая мрачная компания, сидевшая за одним столом неподалеку от барной стойки. Четверо крепко сбитых мужчин в темных роскошных костюмах. Покрытые татуировками сильные руки с крупными часами на запястьях и короткие стрижки выдавали в них банду опасных преступников.
— Всё, что ли? — спросил в пустоту тот, что с битой, — когда там можно уже делить награду?
— Не торопись, Вадим. Делим, как договаривались, — деловито произнес сосед с покрытым шрамами лицом, небрежно тыкая острием мачете в спину лежащей у ног мертвой женщины, — каждому в зависимости от количества убитых. Вон, Ирвин вообще никого не убил. Да, Ирвин? Остаешься без денег.