Лира злобно оскалилась, схватила за бороду, потянув на себя,
да так, что старик потерял равновесие, облокотившись на плечо
Кошки. Девушка, ухмыляясь, врезала старику со всей силы
в грудь, острые когти с лёгкостью пробили тщедушное тело
насквозь, как бумагу протыкает острый карандаш. Храмовник
захрипел, кашляя кровью, его белоснежная борода и одежда
окрасились красным. Девушка вырвала руку, позволив телу
упасть в грязь. Не теряя времени, Лира начала шарить по
грязной мантии в поисках ключа, но, по всей видимости,
стоны услышали местные и прибежали узнать, что случилось.
Застав такую картину, они пришли в ярость и хотели разорвать
кошку на части, но внезапно бездыханное тело старика засияло
ярким солнечным светом. Пока все жмурились, со стороны
дома храмовника раздался приказ не трогать пленницу. Вскоре
в поле зрения показался сам старик, всё также в белом и
с ясными тёмно-зелёными глазами, прикрытыми густыми
бровями. Старик приветливо улыбался, расставив руки в
стороны, как для объятий, и неспешно шёл к людям. Жители с
радостными воплями бросились ему навстречу, напрочь забыв
про девушку, которую секунду назад хотели разорвать за своего
старейшину. Оторопевшая девушка отползла на полную длину
цепи, осмотрела руки — они по-прежнему были в крови, но
убитого старика нигде не было, отчего видавшая виды Кошка
испугалась. Тем временем, храмовник направился к Лире. На
этот раз её держали по рукам и ногам, и старик мог спокойно
заглянуть в глаза пленнице, после чего он удовлетворённо
кивнул и, развернувшись, пошёл прочь.
Акено спустился по лестнице в комнату с гладкими
стенами и прикреплёнными на них полками, на которых
стояли горшки. Некоторые из них были обёрнуты белыми
тряпицами, и всё это походило на обычный подвал с маслами
или благовониями. Держа перед собой трость, парнишка
преодолел комнату. Ведомый каким-то внутренним указателем,
используя неизвестно откуда взявшееся чутьё, он смог найти
потайной рычаг. Потянув трос в три пальца толщиной,
спрятанный за одной из полок, Сёгун открыл прямоугольный
узкий проход, через который мог пройти только ребёнок или
очень худой взрослый. С большим трудом он протиснулся
через него внутрь следующего помещения. То, что он там
увидел, шокировало его: квадратные клетки, какие обычно
использовали на псарнях, были закрыты на замки, но вместо
собак там были дети — замученные, истощённые ребята, разных
возрастов. У клеток были расположены поилки с мутной водой
и пустые миски, в которых когда-то был рис. В присутствии
незнакомца дети вжались в противоположные стенки клеток,
и как бы Акено их не успокаивал, они не верили ему. Юный
воин тростью Лиса начал выворачивать замки. И даже тогда
ребята сидели, не шелохнувшись, только смотрели на парня
пустыми глазницами, отчего Акено затрясла мелкая дрожь, он
отшатнулся от клеток и его вырвало. Облокотившись о стену,
Сёгун пытался сообразить, что делать, но мысли не шли в
голову, было страшно даже поднять взгляд на искалеченных
детей, пока его щёки не обхватили тёплые ладошки. С ним
заговорила девочка, она поведала, что злой старик забрал их
глаза с помощью магии, чтобы самому всегда оставаться живым,
и у него есть книга, способная всё вернуть в норму. Весь рассказ
Акено отводил глаза, но, когда речь зашла о магии, посмотрел
на собеседницу. Пускай глаз у неё не было, она оставалась
симпатичной девочкой с слегка круглыми щеками, вздёрнутым
кверху носиком и густыми чёрными волосами. Разглядев её
получше, парень узнал в пленнице старика дочь Мидори. Перед
уходом женщина сообщила примету, по которой можно было
узнать её дочку — этой приметой был розовый шрам в углу
губ. Крепко обняв девчушку, Акено пообещал разобраться со
стариком и вернуть им всем глаза, но сказать было легче, чем
сделать…
Акено поднялся вместе с девочкой, сказал, что скоро
вернётся, и попросил у неё какой-нибудь предмет, который
обязательно узнает её мама. Сакура, так звали девочку, дала
юноше заколку в виде розового цветка вишни. Забрав вещицу,
Акено ушёл. Выбравшись из дома, он заметил, что в округе
никого нет, будто вместе с дождём исчезли и люди. Сохраняя
скрытность, парень подобрался к дому, где была прикована
кошка. Однако подойти ближе не представлялось возможности —
невысокий каменный домик с почти плоской крышей окружили
все жители деревни от мала до велика, люди что-то решали,
перекрикивая друг друга. Тогда Акено стал искать глазами
Мидори. Чувство, что она где-то здесь, среди этих людей,
не покидало его. Заметил он её чуть ли не в самом центре
толпы. Юноше пришлось проявить все свои таланты, чтобы
незамеченным добраться, вложить в руку женщины заколку
и также незамеченным покинуть сборище. Вскоре женщина
догнала парня и потребовала у него объяснений, на что Акено
рассказал, что сделал с дочерью и другими детьми, старик.
Тогда Мидори, прикусив губу, отдала Сёгуну похожий на ключ
кусок толстой ржавой проволоки, умоляя освободить дочку от
проклятия. Акено пришлось дать очередное обещание. Теперь
оставалось только добраться до Лиры.
Юноша не успел приступить к обдумыванию дальнейших
действий, как в его голову пришла идея обыскать дом главы
деревни и найти вещи спутницы. Так и есть — мешочек с
дымовыми бомбами был в конфискованных вещах. Взобравшись
на крышу, лёжа, чтобы его никто не заметил, швырнул
горсть в толпу. Бомбы завизжали, распыляя чёрный едкий
непроницаемый дым. Дальше освобождение Лиры происходило
как на автомате, парень очнулся только, когда уже тащил кошку
в дом старика. Эта идея тоже пришла ему в голову просто
ниоткуда, чему он не переставал удивляться. Приведя кошку в
чувство, Сёгун вкратце растолковал, что нужно сделать, чтобы
спасти деревню. Выслушав, Лира вцепилась в запястье Акено,
высасывая кровь. Спустя несколько минут кошка протяжно
зарычала, оттолкнув парня. Она начала обрастать шерстью; её
тело росло, превращаясь в огромную двухвостую кошку-ёкая —
истинную хранительницу домашнего уюта. Проломив головой
стену, некомата вылетела на площадь и, грозно рыча, напала
на жителей. Но буйство творилось только в глазах крестьян,
которые больше убегали от свирепого ёкая, чем нападали.
Кошка была бы рада всерьёз потерзать людей, что издевались
над ней, но уговор был только создать неразбериху и выманить
старика, пока Акено ищет заветную книгу…
На крики крестьян старику пришлось явиться. Храмовник
появился в ярком свете, ослепив всех вокруг, в том числе
и кошку. Прикрывая лапой глаза, Лира смогла защититься
от внезапной атаки старика, словно коршун, напавшего на
беззащитную жертву. К счастью, некомата сумела отбиться
и даже почти укусила противника, но тот снова исчез в
свете. Крестьяне, воодушевлённые появлением храмовника,
похватались за орудия труда и дружной гурьбой ринулись в
сторону кошки. Из крестьян вояки выходили не очень, и Лира
спокойно расправилась с ними, но, увлечённая боем с людьми,
кошка не заметила, что колдун обманул её, заставив тратить
силы на подданных, а сам в это время отсиживался. Лира
поздно поняла эту уловку и получила сильный тычок в спину.
Лира поняла его подлые маневры и приготовилась, чтобы при
следующей атаке всё было решено. Вот старик снова исчез, а его
место заняла толпа крестьян, но вместо того, чтобы отбиваться,