Он медленно взял чашку. Их пальцы не соприкоснулись.
– Спасибо, – произнес он, отставляя ее на столешницу. Он не стал пить. – На поле боя я не принимаю угощений от противника.
Уголки губ Алисы дрогнули в подобии улыбки. Она не настаивала.
– Как знаете. Тогда давайте обсудим наши «контролируемые ситуации». Правила нашей маленькой войны.
Она облокотилась о столешницу, обхватив свою чашку руками.
– Правило первое: в публичном поле мы – счастливая, недавно поженившаяся пара. Очарованы друг другом.
– Правило второе: наедине мы – нейтральные стороны, соблюдающие дистанцию.
– Правило третье: мы не лезем в личное пространство друг друга без крайней необходимости.
– Правило четвертое: мы не обсуждаем работу. Ни вашу, ни моей семьи.
Егор внимательно слушал, его лицо было бесстрастным.
– Я принимаю правила, – сказал он. – С одним дополнением. Правило пятое: любая информация, касающаяся угрозы вашей безопасности со стороны Орловых или любой другой группы, должна быть немедленно передана мне. Это не вопрос работы. Это вопрос выживания.
Алиса внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, где здесь заканчивается служебный долг и начинается что-то еще. Но его лицо ничего не выдавало.
– Принято, – кивнула она. – Тогда с чего начнем нашу «гармонию»? С совместной прогулки по набережной перед завтраком? Создадим благоприятный фон для слухов.
– Нет, – он резко отрицательно мотнул головой. – Слишком непредсказуемо. Мы выезжаем прямо в ресторан. В машине мы можем молчать.
– Боюсь, счастливые молодожены в машине не молчат, – парировала она, делая глоток кофе. – Они перешептываются. Обнимаются. Воруют поцелуи на красном светофоре.
Он сжал кулаки, чувствуя, как по шее разливается краска. Она делала это нарочно. Провоцировала его. Нащупывала границы.
– Есть пределы даже для притворства, Алиса, – произнес он сквозь зубы.
– О, я с вами полностью согласна, – ее голос стал сладким, как яд. – Но, боюсь, наши зрители будут ждать именно перешептываний и поцелуев. Или вы хотите, чтобы завтра в колонках светской хроники появились заголовки: «Ледяной брак? Соколов и Волкова не сошлись характерами»? Ваш генерал Зимин, я уверена, этого не оценит. Как и мой отец.
Она поставила пустую чашку в раковину и прошла мимо него, направляясь в спальню.
– Я переоденусь во что-то более подходящее для роли счастливой невесты. А вы, Егор, подумайте, как далеко вы готовы зайти ради своей миссии. Потому что я, кажется, уже знаю свой ответ.
Она скрылась за дверью, оставив его одного с невыпитым кофе и растущим чувством, что контроль над ситуацией, который он так ценил, начинает безвозвратно ускользать. Она была хаосом. И он начинал понимать, что бороться с хаосом, оставаясь в рамках устава, – невозможно.
Завтрак в «Манеже» стал для Егора сродни сложной оперативной комбинации, где каждое слово, каждый жест нужно было просчитывать на несколько ходов вперед. Ресторан, расположенный в одном из отреставрированных исторических зданий, был наполнен мягким утренним светом, запахом свежей выпечки и тихим гулким гуждом приглушенных разговоров. Именно здесь собирался тот самый «высший свет» - сливки общества, чьи состояния и влияние были часто неотделимы от теневого бизнеса.
Алиса, выбранная для этого выхода в платье нежно-голубого оттенка, которое мягко подчеркивало ее хрупкость, была идеальна. Ее рука лежала на его согнутой руке, легкая, как перо, но для него - тяжелая, как кандалы. Она улыбалась - не широко, а сдержанно, по-аристократически, но ее глаза, казалось, светились изнутри нежным счастьем. Она играла свою роль с пугающим, почти гениальным мастерством.
«На десять часов, прямо перед центральным входом, - прошептала она ему на ухо, имитируя нежный шепот влюбленной, в то время как ее взгляд скользнул по залу, отмечая знакомые лица. - Кирилл Орлов. Со свитой».
Егор, следуя ее взгляду, увидел молодого человека с надменным, испорченным лицом, окруженного парой крепких парней в слишком тесных пиджаках. Орлов смотрел на них с нескрываемой ненавистью и, что было еще опаснее, с голодным интересом, остановив свой взгляд на Алисе.
«Не смотри на него прямо, - тихо сказала Алиса, ее пальцы слегка сжали его рукав. - Улыбнись мне, как будто я только что сказала что-то остроумное».