Их взгляды встретились, и в воздухе повисло обещание, более страшное и более реальное, чем любой брачный контракт. Они больше не были по разные стороны баррикады. Они вырыли окоп посередине ничейной земли, готовясь к атаке со всех сторон.
Он наклонился. Медленно, давая ей время отступить. Она не отступила. Их губы встретились в первом настоящем поцелуе. В нем не было фальши, не было расчета. Была только жажда - жажда комфорт, понимания и забвения в губах друг друга. Это был поцелуй-капитуляция. И поцелуй-начало.
Когда они наконец разомкнулись, чтобы перевести дыхание, лоб Алисы прижался к его лбу.
- Что мы делаем? - прошептала она, и в ее голосе был страх и надежда.
- Не знаю, - честно ответил Егор, все еще держа ее за талию. - Но назад дороги нет.
Правила игры были нарушены. Сдерживаемые эмоции вырвались наружу. И теперь им предстояло жить с последствиями. Последствия же, как они оба прекрасно понимали, в их мире всегда были кровавыми.
Последствия наступили быстрее, чем они могли предположить. Их новообретенное перемирие, этот хрупкий союз, рожденный в слезах и в поцелуе, был испытан всего через несколько часов.
Еще до рассвета тишину пентхауса разорвал резкий, пронзительный звук сигнализации. Не громкая сирена, привлекающая внимание, а тихий, настойчивый вибрирующий гудок, исходящий от планшета Егора и от браслета на запястье Алисы - часть системы безопасности, установленной Волковым.
Егор сработал мгновенно, как пружина. Он был на ногах еще до того, как умолк звук, уже с пистолетом в руке. Алиса, спавшая в своей комнате, выскочила в гостиную, запахнув халат. Ее лицо было бледным, но глаза ясными и сосредоточенными.
- Датчик движения на восточном балконе, - тихо сказал Егор, глядя на планшет. Камеры показывали пустую площадку, но датчик фиксировал нарушение периметра. - Ложное срабатывание? Птица?
- Нет, - Алиса подошла к панели управления у входа и вызвала сложную схему здания. Ее пальцы летали по экрану. - Ветер сегодня слабый, и птицы на этой высоте не летают. Отец всегда говорил: если сработала одна система, проверяй все остальные.
Она запустила расширенную диагностику. Через несколько секунд на экране замигал еще один индикатор - на этот раз в системе вентиляции на техническом этаже ниже.
- Они внутри, - выдохнула она, поднимая на Егора испуганный, но решительный взгляд. - Орловы. Они не стали ждать.
Егор уже набирал номер Зимина. Связь установилась мгновенно.
- Тревога. Проникновение в здание. Нужна группа захвата, - он отчеканил адрес и этаж.
- Подтверждаю. Высылаю команду. ЭТА - пятнадцать минут. Держите оборону, - голос Зимина был холодным и собранным. - Соколов, ваша первоочередная задача - жизнь Волковой.
- Понял.
Он бросил планшет и схватил Алису за руку.
- В убежище. Сейчас.
В каждом из таких апартаментов, принадлежащих Волкову, была предусмотрена паника-комната. Скрытая за фальшивой стеной в гардеробной, она представляла собой небольшое помещение с бронированными стенами, собственной системой вентиляции и связью.
Алиса вырвала руку.
- Нет. Они знают про убежище. Отец предупреждал - Орловы могли получить планы здания. Они будут ждать нас там или просто заблокируют и возьмут измором. Пока твои едут, они успеют вскрыть комнату взрывчаткой.
- Что тогда? - его голос был жестким. Пятнадцать минут против неизвестного числа нападавших. Плохие шансы.
- Лифт отключен по сигналу тревоги. Остаются лестницы. Но они будут контролировать. - Ее глаза метались, мозг работал на пределе. - Пожарная эвакуация. Черный ход через служебный лифт. Он имеет отдельное питание.
Она подбежала к другой панели, ввела код. С тихим шипением часть стены с книжными полками отъехала в сторону, открывая узкий лифт.
- Он ведет прямо в подвал, к грузовому выходу на соседнюю улицу, - объяснила она, заходя внутрь. - Отец… он всегда продумывал пути к отступлению.
Егор последовал за ней, держа пистолет наготове. Дверь закрылась, и лифт плавно поехал вниз. В тесном пространстве их дыхание казалось громким. Алиса стояла к нему спиной, ее плечи были напряжены. Он видел, как дрожат ее руки.
- Все будет хорошо, - сказал он, и его собственный голос прозвучал чужим.
Она обернулась. В тусклом свете аварийной лампы ее лицо было испуганным и очень юным.
- Ты не можешь этого знать.
- Знаю, - он положил свободную руку ей на плечо. Твердое, решительное прикосновение. - Потому что я здесь.
В ее глазах что-то дрогнуло. Страх отступил, уступив место хрупкой, но несгибаемой воле. Она кивнула.
Лифт остановился. Дверь открылась в полутемный бетонный коридор, пахнущий сыростью и машинным маслом. Где-то впереди был выход.