Она смотрела на него, и в ее глазах плескались страх, отчаяние и та самая стальная воля, что он видел в подвале.
- Какую? В какую игру мы играем, Егор?
- В игру на выживание, - ответил он. - Не по их правилам. По нашим. И первое правило - мы больше никому не верим. Кроме друг друга.
Она закрыла глаза, ее ресницы, влажные от сдержанных слез, дрогнули. Она кивнула, прижавшись щекой к его ладони.
И в тишине чужого дома, под прицелом камер и своих начальников, они заключили новую сделку. Не с государством. Не с мафией. Друг с другом. Против всех.
Оставшись одни, они стояли посреди чужой гостиной, словно два корабля, выброшенных штормом на незнакомый берег. Адреналин постепенно отступал, обнажая дрожь в коленях и ледяную усталость во всем теле. Первым движением Алисы был порыв к барной стойке. Она налила два бокала коньяка - дорогого, выдержанного, стоявшего здесь чисто для антуража. Ее рука не дрогнула, когда она протянула один Егору.
- Пей, - сказала она просто. - Иначе начнешь трястись.
Он взял бокал, их пальцы снова не соприкоснулись, но в этом жесте была уже не враждебность, а странная, боевая товарищественность. Они выпили почти одновременно. Алкоголь обжег горло, разливаясь по телу влажным теплом, заставляя хоть на мгновение забыть о том, что их жизни только что висели на волоске.
Алиса опустилась на диван, поджав под себя ноги. Она выглядела измотанной и очень юной.
- Итак, бал, - она произнесла это слово с такой горечью, будто это был приговор. - Ты представляешь, что значит «публично унизить» Кирилла Орлова? Это не просто отказаться с ним танцевать. Это значит плюнуть ему в душу перед всем его окружением. Сорвать с него маску «крутого парня». Он сойдет с ума.
Егор сел напротив нее, поставив бокал на стол.
- Зимин это и хочет. Неконтролируемый враг - уязвимый враг.
- А ты готов стать его орудием? - ее взгляд был прямым и испытующим. - Готов стрелять в человека, которого спровоцировал?
Он молчал. Вопрос был риторическим. Они оба знали ответ. Приказ есть приказ. Но теперь, после всего, что произошло, для него это было не так просто.
- У нас есть двое суток, - сменила тему Алиса, словно отгоняя мрачные мысли. - Нам нужно придумать, как выжить на этом балу. И после него.
Она встала и снова подошла к барной стойке, но на этот раз взяла блокнот и ручку, лежавшие рядом.
- Правило первое нашей игры: знай врага лучше, чем себя. Что ты знаешь о Кирилле?
- Агрессивен, вспыльчив, считает себя наследником престола всего криминального мира Петербурга, - выдал Егор сухую выжимку из досье.
- Скучно и поверхностно, - отрезала Алиса, начиная что-то быстро рисовать на бумаге. - Кирилл не просто вспыльчив. Он патологически боится быть униженным. Его отец, старик Орлов, воспитывал его по принципу «сильный всегда прав». В детстве, если Кирилл проигрывал в чем-то, его запирали в темном подвале. Он до сих панически боится темноты.
Она перевернула блокнот и показала ему. Это был не портрет, а схема. В центре - имя «Кирилл». От него стрелки к словам: «страх темноты», «комплекс бога», «одержимость мной», «ненависть к отцу», «желание признания».
- Его слабость - не гнев, - сказала Алиса, тыча ручкой в схему. - Его слабость - патологическая, детская потребность в том, чтобы его боялись и уважали. Лишите его этого - и он развалится. Но… - она посмотрела на Егора, - …развалившийся тигр все равно опасен. Он будет кусаться, не разбирая цели.
Егор смотрел на нее, на эту удивительную девушку, которая могла с холодной аналитичностью разбирать психику человека, который хочет ее убить. В ней сочетались хладнокровие стратега и ранимая душа художника. Это противоречие сводило его с ума и притягивало, как магнит.
- Почему он так одержим тобой? - спросил он. Вопрос вырвался сам собой, и он тут же пожалел. Это было слишком лично.
Алиса усмехнулась, но в усмешке не было веселья.
- Я - главный приз. Дочь Волкова. Заполучив меня, он получит не просто жену. Он получит символическую власть над кланом моего отца. Это для него важнее денег или территории. Это вопрос наследия. А еще… - она отвернулась, - …когда мы были подростками, на одном из приемов, он попытался меня поцеловать. Я дала ему пощечину. При всех. Он этого никогда не простил.
История, похожая на ту, что ждала их на балу. Только на этот раз ставки были намного выше.
- Значит, нам нужно сыграть на его страхах и комплексах, - заключил Егор, переваривая информацию. - Но сделать это так, чтобы у него не было немедленного повода для атаки. Нам нужна тонкая провокация.