«Будь осторожна», - сказал дядя Костя.
Она и была осторожна. Всю свою жизнь. Но сейчас ей показалось, что этой осторожности уже недостаточно. Игра начиналась новая. И правила ей были неизвестны.
Кабинет Виктора Волкова был царством контролируемой мощи. Здесь не было вычурной золотой лепнины или кричащих картин в золоченых рамах, как в других комнатах особняка. Стиль был строгим, почти спартанским: стены, обшитые темным дубом, приглушенное освещение, исходящее от бронзовых бра, и одинокий массивный стол из черного дерева, на котором стоял лишь современный моноблок и старинный письменный прибор из цельного куола обсидиана. Воздух был густым и тяжелым, пропахшим дорогим табаком, старыми книгами и безраздельной властью. В этом кабинете принимались решения, от которых зависели судьбы городов и биржевые курсы. Здесь рождались приказы, которые люди выполняли, не задавая вопросов.
Виктор Волков стоял спиной к двери, глядя на камин, где плясали живые языки пламени. Его фигура в идеально сидящем темно-сером костюме не нуждалась в лишних аксессуарах, чтобы демонстрировать силу. Он был ее воплощением.
- Заходи, Алиса, - произнес он, не оборачиваясь. Его голос был низким, бархатным, способным усыпить бдительность кого угодно. Но Алиса с детства слышала в нем стальную струну, всегда натянутую до предела.
Она вошла, чувствуя, как тяжелая дверь бесшумно закрылась за ней, отсекая ее от внешнего мира. Она остановилась посередине комнаты, сохраняя почтительную дистанцию. Правила игры были выучены давно.
- Ты выглядишь превосходно, - сказал он наконец, поворачиваясь к ней. Его лицо, с резкими, аристократическими чертами и пронзительными серыми глазами, было спокойно. Но в уголках губ таилась тень чего-то, что заставило Алису внутренне сжаться. - Совсем взрослая.
- Спасибо, отец. Ты хотел меня видеть.
- Да. Присаживайся.
Он указал на одно из двух кожаных кресел перед камином. Сам занял второе. Это был ритуал. Разговоры у огня всегда были о самом важном.
- Война с Орловыми, - начал Виктор, не глядя на дочь, уставившись на пламя, - переходит в фазу, которая мне невыгодна. Открытое противостояние, перестрелки на улицах, внимание СМИ и, что гораздо хуже, внимание силовых структур. Это дурной тон. И плохой бизнес.
Алиса молчала, зная, что это лишь прелюдия.
- Кирилл Орлов, - продолжил отец, и имя это прозвучало как плевок, - окончательно потерял берега. Его амбиции затмили разум. Он хочет не просто отнять у нас долю рынка. Он хочет стереть нас в порошок. Уничтожить наследие Волковых. Лично меня он уже вызвал на дуэль, по понятиям. Старомодно и глупо.
Он помолчал, давая ей осознать сказанное. Вызов на дуэть от главы враждующего клана - это не просто объявление войны. Это символ, возвращение к самым диким, кровавым законам прошлого. Это означало, что договориться уже невозможно.
- Что мы будем делать? - тихо спросила Алиса.
Виктор наконец повернул к ней голову. Его взгляд был тяжелым, испытующим.
- Мы будем использовать их же дикость против них. Но для этого нам нужен союзник. Не из нашего мира. Союзник, который даст нам легитимность, неприкосновенность и доступ к информации, которую мы не можем добыть сами.
Алиса почувствовала, как у нее застывает дыхание. Легитимность. Неприкосновенность. В ее мире такие слова имели только один источник.
- Отец... Ты говоришь о... ФСБ?
Уголок рта Виктора дрогнул в подобии улыбки.
- Прямота - твоя сильная сторона, дочь. Да. Я говорю о Федеральной службе безопасности. А если точнее - об одном очень амбициозном генерале, который понимает, что иногда стабильность важнее принципов. Генерале Зимине.
В голове у Алисы все завертелось. Союз с ФСБ? Это было немыслимо. Это было против всех правил, всех устоев их мира. Это было... предательство самой сути того, что строил ее отец.
- Они никогда не согласятся, - выдохнула она. - Они десятилетиями пытаются нас посадить или уничтожить.
- Пытаются, - парировал Виктор. - Но не могут. Мы стали слишком большими, слишком сложными. Мы - часть системы, как ржавчина на стали. И генерал Зимин - прагматик. Он понимает, что выжечь ржавчину можно, только уничтожив са сталь. Он предпочитает контролировать ее. А для контроля ему нужен рычаг. Наблюдатель внутри моего дома. Человек, которому я буду доверять.
Его взгляд впился в Алису, и она поняла. Поняла все. Ледяной ужас сковал ее конечности.