Встреча с Анной Орловой была назначена в маленьком, уютном антикафе на Литейном, заваленном книгами и пахнущем кофе и старой бумагой. Именно здесь, как доложили Зимину, шестнадцатилетняя Анна проводила каждую субботу, укрываясь от давящей атмосферы своего дома за толстыми томами поэзии.
Алиса и Егор пришли заранее. Они заняли столик в дальнем углу, за которым Анна обычно сидела. Алиса нервно перебирала складки своего простого шерстяного платья - сегодня она выглядела как обычная студентка, без и намека на гламурную наследницу. Егор, в гражданском, чувствовал каждый нерв в своем теле. Он инструктировал ее по дороге, но оба понимали: импровизации не избежать.
- Она должна нам поверить, - тихо сказал он, глядя на вход. - Но мы не можем раскрыть все. Если она побежит к брату и расскажет все, Зимин узнает о нашем предательстве в течение часа.
- Я знаю, - Алиса провела рукой по горлу, как будто снимая невидимое ожерелье. - Я буду осторожна.
Дверь с колокольчиком открылась, и в кафе вошла Анна. Худая, бледная, в большом свитере, с книгой в руках. У нее были огромные, испуганные глаза ее брата, но в них не было его жестокости. Лишь растерянность и жажда спрятаться.
Увидев свой столик занятым, она замедлила шаг и растерянно огляделась.
Алиса поднялась. Ее улыбка была мягкой, не той, что на балу.
- Анна? Прости, мы заняли твое место. Мы можем подвинуться. Или, если хочешь, присоединиться к нам? Мне кажется, мы выбираем книги по одним и тем же полкам.
Она указала на томик Ахматовой, лежавший перед Анной на столе, и на такой же, стоявший рядом с чашкой Алисы.
Анна настороженно посмотрела на нее, затем на Егора. Узнала. Весь город знал их лица из светской хроники. Она сделала шаг назад, словно готовая к бегству.
- Я не хочу неприятностей, - прошептала она.
- И мы нет, - быстро сказал Егор. Его голос был спокойным, обезоруживающим. - Мы просто хотели выпить кофе. И поговорить. Как обычные люди.
Анна колебалась, но любопытство, похоже, перевесило страх. Она медленно подошла и опустилась на свободный стул, прижимая книгу к груди как щит.
- Кирилл… он не знает, что я здесь, - сказала она, глядя на стол.
- Мы тоже не скажем, - пообещала Алиса. Она отпила свой латте, делая вид, что размышляет. - Знаешь, когда я была в твоем возрасте, я тоже любила прятаться в таких местах. От всех. От семьи. От обязанностей. Кажется, это единственное место, где можно быть собой.
Анна подняла на нее глаза, и в них мелькнуло понимание.
- Да. Именно так.
- Иногда, - тихо продолжила Алиса, перехватывая взгляд Егора, - эта возможность быть собой… она может исчезнуть. Если не быть осторожной. Если не смотреть по сторонам.
Она положила руку на стол ладонью вверх, не угрожающий жест, а жест открытости.
- В нашем мире, Анна, редко кто проявляет доброту без причины. И если кто-то внезапно проявляет к тебе интерес… будь осторожна. Даже если это кажется безобидным. Особенно тогда.
Анна смотрела на нее, и ее лицо постепенно становилось все более серьезным. Она была не глупа. Она выросла в той же среде.
- Вы… вы говорите о ком-то конкретном?
- О многих, - вмешался Егор. - Твой брат нажил себе могущественных врагов. А когда дерутся титаны, под ногами у них могут оказаться все остальные. Просто… будь внимательна к своему окружению. И если что-то или кто-то покажется тебе подозрительным… доверься инстинкту. Уезжай. Поезжай к бабушке в Выборг, как ты делала в прошлом году. Исчезни на время.
Они не назвали Зимина. Не сказали прямо об угрозе. Но предупреждение было ясным и недвусмысленным для того, кто привык жить в тени страха.
Анна медленно кивнула, ее пальцы сжали угол книги.
- Потому что я - слабое место Кирилла, да? - она произнесла это с горькой прямотой, от которой у Алисы сжалось сердце. - Всегда так и было.
- Ты - его сестра, - мягко поправила Алиса. - И он тебя любит. Но его любовь… она слепа. И притягивает опасность. Береги себя. Ради себя самой.
Они посидели еще несколько минут, обсуждая нейтральные темы - последнюю выставку в Эрмитаже, новых поэтов. Атмосфера постепенно разрядилась. Когда Анна поднялась, чтобы уйти, она выглядела более собранной, но и более печальной.
- Спасибо, - сказала она им у выхода. - За кофе. И за… совет.
Она ушла, оставив их одних с недопитыми чашками и тяжелым чувством выполненного долга, который мог стоить им всего.
Как только дверь закрылась, Алиса выдохнула, и все напряжение последних часов вырвалось наружу. Она сгорбилась, уткнувшись лицом в ладони.
- Боже, я чувствую себя ужасно. Мы напугали ребенка.
- Мы защитили ребенка, - поправил ее Егор, кладя руку ей на плечо. Он чувствовал то же самое - смесь облегчения и стыда. - От нашего же начальства. Это просто… сюрреалистично.