- Что, если она все-таки расскажет Кириллу? - подняла на него глаза Алиса. - Он поймет, что мы не на его стороне, но и не на стороне Зимина. Мы окажемся в изоляции.
- Тогда нам придется положиться друг на друга, как никогда раньше, - сказал Егор. Его пальцы слегка сжали ее плечо. - Мы начали эту игру. Теперь нам придется ее закончить.
Они вышли из кафе на холодный осенний воздух. Туман спускался на город, скрывая очертания зданий, превращая Петербург в призрачный лабиринт. Они шли по мокрому асфальту, их плечи почти соприкасались.
Внезапно Егор остановился. Его взгляд уловил движение в темном подъезде через улицу. Тень. Слишком крупную, чтобы быть случайной.
- Не оглядывайся, - тихо сказал он Алисе, беря ее под руку и ускоряя шаг. - За нами следят.
Она не дрогнула, лишь прижалась к нему чуть ближе.
- Зимин? - прошептала она.
- Или Орлов, - ответил он, направляясь к ожидавшей их в переулке машине. - Или кто-то еще. Но факт остается фактом: мы на мушке. С обеих сторон.
Они сели в машину, и Егор резко тронулся с места, делая несколько резких поворотов, чтобы проверить, не преследуют ли их. В зеркале заднего вида мелькали фары, но ни одна машина не шла за ними упорно.
Возможно, это было предупреждение. Возможно, просто паранойя.
Но в их новом мире, где они предали и государство, и мафию, паранойя была их единственным надежным союзником. Они нарушили правила, и теперь тени с обеих сторон протягивали к ним свои холодные руки.
Возвращение в пентхаус было похоже на возвращение в клетку после короткой прогулки под дулом снайпера. Стерильная роскошь, которая должна была быть убежищем, теперь давила своими безупречными линиями. Каждая камера в стене, каждый датчик напоминали: вы под наблюдением. Вы собственность.
Егор сразу же проверил все системы безопасности, его движения были отточены до автоматизма. Алиса молча наблюдала за ним, стоя посреди гостиной, словно не находя себе места. Предыдущие дни вытянули из нее все силы - физические и моральные.
- Ничего подозрительного, - заключил он, отходя от панели управления. - Но это ничего не значит.
- Он знает, - прошептала она, обнимая себя за плечи. - Зимин знает, что мы не выполнили его приказ. Или узнает скоро.
- Возможно, - Егор подошел к ней. Он видел, как она измотана. Темные круги под глазами, напряженные губы. - Но мы сделали то, что было правильно.
- Правильно? - она горько усмехнулась. - В нашем мире нет правильного, Егор. Есть выживание. А мы только что подписали себе смертный приговор с двух сторон.
Он не стал спорить. Она была права. Их поступок был моральной победой и тактическим самоубийством. Они предупредили Анну, но тем самым подставили себя и под гнев Орлова, если тот что-то заподозрит, и под месть Зимина за неповиновение.
- Тогда нам нужно быть готовыми, - сказал он. - К атаке с любой стороны.
Она кивнула, и вдруг ее глаза наполнились слезами. Она быстро отвернулась, смахивая их тыльной стороной ладони.
- Прости. Я просто… Я так устала. Все время быть настороже. Все время притворяться. Я не знаю, кто я сейчас. Та, кем я была, умерла в день этой свадьбы. А новая… я еще не родилась.
Это была первая настоящая, не сдерживаемая исповедь. Стена, которую она так тщательно выстраивала, дала трещину.
Егор почувствовал острое желание обнять ее, защитить от всего мира. Но он стоял на месте, понимая, что любое неверное движение может спугнуть этот хрупкий момент откровенности.
- Я знаю, - тихо сказал он. - Я тоже. Каждый день я просыпаюсь и не узнаю себя в зеркале. Я стал тем, кого всегда презирал - лжецом, манипулятором. Но… - он сделал шаг к ней, - …когда я смотрю на тебя, я понимаю, что есть что-то, ради чего стоит это терпеть. Что-то настоящее.
Она обернулась к нему. Слезы катились по ее щекам, но она не пыталась их остановить.
- Что? - ее голос был надтреснутым. - Что настоящее?
- Это, - он указал пальцем на пространство между ними. - Эта война. Эта боль. Ты. Все, что между нами происходит. Это не игра. Это не притворство. Это самая реальная вещь, что была в моей жизни.
Он подошел вплотную, близко-близко, так что он чувствовал тепло ее тела и запах ее духов, смешанный с горьким запахом страха.
- Я не знаю, кто мы. Но я знаю, что я на твоей стороне. До конца.
Она смотрела на него, ее губы дрожали. И тогда она сделала то, чего он не ожидал. Она медленно, почти нерешительно, положила свою ладонь ему на грудь, прямо над сердцем. Она чувствовала его бешеный ритм.
- Я боюсь, - призналась она. - Я боюсь, что когда все это закончится, нас не станет. Что мы сгорим в этом огне.
- Тогда мы сгорим вместе, - его голос был низким и твердым. Он накрыл своей рукой ее ладонь, прижимая ее к своему сердцу. - Но я не позволю им потушить нас. Ни Зимину. Ни Орлову. Ни твоему отцу.