- Нет, - прошептала она.
- Да, - его голос не дрогнул. - Его зовут Егор Соколов. Молодой, перспективный оперативник. Идеалист, что делает его предсказуемым. У него безупречное досье и стойкое неприятие нашего мира. Зимин предложил... сделку.
Алиса вскочила с кресла, ее сердце бешено заколотилось.
- Какую сделку? Что он хочет?!
Виктор поднялся медленно, с грацией старого хищника. Он подошел к столу, взял тонкую папку и протянул ее ей.
- Фиктивный брак, Алиса. Ты выйдешь за него замуж. На год. По договору. Он будет жить здесь, под этой же крышей. Он будет твоим теневым телохранителем и... моим каналом связи с Зиминым. Это остановит Орловых. Никто не посмеет тронуть невесту, а впоследствии - жену человека, имеющего доступ к архивам ФСБ. Это даст нам время. Это даст нам рычаг.
Она смотрела на папку, как на ядовитую змею. Ее мир, выстроенный с таким трудом, рушился в одно мгновение. Выйти замуж. За мента. За того, кто поклялся уничтожить ее семью. Это было хуже смерти. Это было предательство всего, чем она была.
- Я отказываюсь, - сказала она, и ее голос впервые за долгие годы задрожал. - Это безумие! Он будет шпионить за нами! Он уничтожит нас изнутри!
- НЕТ! - Голос Виктора грянул, как удар хлыста, заставив ее вздрогнуть. Его лицо исказила вспышка настоящего, неконтролируемого гнева. - Ты будешь делать то, что я сказал! Потому что альтернатива - это смерть! Моя! Твоя! Кости! Всех! Орловы не остановятся! А Зимин не станет нас защищать, если мы откажемся от его «помощи»! Это не просьба, Алиса. Это приказ. Твоя первая и самая важная миссия как моего партнера.
Он говорил с ней не как с дочерью, а как с солдатом. С пешкой на своей шахматной доске. В его глазах горел холодный огонь отчаяния и решимости. И в этот миг Алиса с ужасом осознала, что он боится. Впервые в жизни она увидела страх в глазах своего непоколебимого отца. И это было страшнее любой угрозы.
Она медленно, почти механически, взяла папку. Ее пальцы онемели.
- Когда? - единственное, что она смогла выжать из себя.
- Церемония через неделю. Скромная, частная. Для своих. - Он снова повернулся к камину, словно разговор был исчерпан. - Изучи досье. Узнай своего будущего мужа. И запомни, Алиса: с этого момента твоя жизнь зависит от того, насколько убедительно ты сможешь лгать ему в лицо. Для него это работа. Для нас - выживание. Не разочаруй меня.
Алиса стояла с папкой в руках, чувствуя, как тяжесть этих слов вдавливает ее в пол. Она вышла из кабинета, не помня, как переступила порог. В ушах стоял оглушительный звон.
Внизу, в бальном зале, оркестр заиграл что-то легкомысленное и веселое. Гости смеялись. Мир продолжал вращаться, не подозревая, что принцесса Волковых только что принесла себя в жертву на алтаре семейного бизнеса.
Она поднялась по лестнице, вошла в свою комнату и заперла дверь. Только тогда она позволила себе упасть в кресло и распечатать папку.
На первом листе было фото. Молодой человек с серьезным, почти суровым лицом. Короткие светлые волосы, прямой взгляд серо-голубых глаз, в которых читалась непоколебимая уверенность в своей правоте. Егор Соколов. Ее враг. Еж муж.
Алиса откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза. Внутри нее все кричало. Но снаружи не должно было быть слышно ни звука. Она должна была стать идеальной актрисой в этой пьесе, поставленной ее отцом и генералом ФСБ.
Ее частная война только что началась.
Кабинет генерала Зимина был полной противоположностью логову Виктора Волкова. Здесь царил стерильный, функциональный минимализм. Светлые стены, строгий ламинат на полу, стол из светлого дерева с тремя мониторами и ни одной лишней бумагой. Воздух был чист и пропах озоном от работающей техники и слабым ароматом антисептика. Это было место, где все было подчинено логике, алгоритмам и холодному расчету. Здесь не было места страстям или личным амбициям. Только служба. Только результат.
Егор Соколов стоял по стойке «смирно», сцепленные руки за спиной, взгляд устремлен в стену чуть выше головы начальника. Он был в своей парадной форме, и каждый ее элемент - от начищенных до зеркального блеска пуговиц до идеальных стрелок на брюках - говорил о дисциплине и порядке, которые были для него не просто словами, а сутью существования.
Генерал Зимин не спешил. Он изучал что-то на центральном мониторе, изредка щелкая мышкой. Его лицо, с жесткими, высеченными из гранита чертами и короткой седой щетиной, ничего не выражало.
- Соколов, - наконец произнес он, не глядя на подчиненного. Его голос был ровным, металлическим, лишенным интонаций. - Аттестация у вас идеальная. Оперативные результаты - выше всяких похвал. Вы - образцовый офицер.