Он подошел к своему креслу и снова сел, развалившись в нем с видом хозяина положения.
- Так зачем вы здесь? Деньги? Власть? Или, - его глаза сузились, - вы ищете то самое досье?
Алиса не дрогнула, но Егор почувствовал, как она напряглась рядом с ним.
- Какое досье? - спросила она, делая вид, что не понимает.
- Не притворяйся глупее, чем ты есть, Алиса, - устало сказал Волков. - Ты знаешь, о чем я. Архив. Компромат. Мое страхование на черный день. Тот, что спрятан в сейфе, к которому ты, я не сомневаюсь, принесла свои милые слепки.
Он выдержал паузу, давая им осознать всю глубину их провала. Он знал все. Абсолютно все.
- Как? - единственное, что смогла выжать из себя Алиса.
- Дядя Костя, - просто сказал Волков. - Он не погиб в той перестрелке. Он был ранен, но выжил. И он, в отличие от вас, до сих пор верен мне. Именно он сообщил мне о вашем плане. О вашем желании заполучить досье. Он предоставил мне все детали вашего… побега.
Удар был ниже пояса. Предательство того, кого Алиса считала единственным верным человеком, оказалось горше всего. Она отшатнулась, словно ее ударили. Егор почувствовал, как она пошатнулась, и укрепил свою стойку, готовый поймать ее.
- Он… он отдал тебе нас? - прошептала она, и в ее голосе было неверие и боль.
- Он спас вас, глупая девочка, - голос Волкова внезапно стал жестким. - Ваш план был самоубийственным. Зимин уже знал о нем. Он ждал вас здесь. Я лишь… упредил его. И очистил свой дом от его глаз и ушей. Навсегда.
Егор почувствовал ледяной холод внутри. Зимин знал? Значит, они шли прямо в пасть не к одному, а к двум хищникам одновременно.
- Почему? - спросил Егор, глядя Волкову прямо в глаза. - Почему ты помог нам? Ты же мог просто позволить Зимину нас схватить.
Волков внимательно посмотрел на него, и в его взгляде впервые промелькнуло нечто, отдаленно напоминающее уважение.
- Потому что вы, капитан, каким бы наивным вы ни были, оказались единственным, кто действительно защищал мою дочь. Не как актив. Не как пешку. А как человека. И за это… вы заслуживаете шанса.
Он медленно поднялся и подошел к сейфу. Он не стал использовать отпечаток или сканер сетчатки. Он ввел длинную, сложную цифровую комбинацию на клавиатуре. Сейф открылся с тихим щелчком.
Внутри лежала не стопка бумаг, а один-единственный маленький черный флеш-накопитель.
- Вот он, - Волков взял его и повертел в пальцах. - Ключ ко всем дверям. Компромат на Зимина, на Орловых, на двух губернаторов, на полдюжины генералов… и на меня. Все, что нужно, чтобы сокрушить империи или построить свою.
Он повернулся и протянул флешку Алисе.
- Бери.
Она смотрела на него с широко раскрытыми глазами, не в силах пошевелиться.
- Я… не понимаю.
- Это твое приданое, Алиса, - сказал Волков, и в его голосе впервые прозвучала неподдельная, горькая нота. - Тот, что я должен был дать тебе в день свадьбы. Вместо этого я подарил тебе электрошокер и пожизненную кабалу. Возьми. Это твоя свобода. Ваша свобода.
Егор наблюдал за этой сценой, не веря своим ушам. Это была ловушка. Должна была быть ловушка.
Алиса медленно, почти неверующе, протянула руку и взяла флешку. Она была крошечной и невесомой в ее ладони, но ее вес был огромен.
- Что ты хочешь взамен? - спросила она, сжимая флешку в кулаке.
- Ничего, - покачал головой Волков. - Кроме одного. Исчезните. Исчезните настолько хорошо, чтобы даже я не смог вас найти. Используйте это, - он кивнул на флешку, - чтобы уничтожить Зимина и Орлова. А потом… живите. Живите так, как я никогда не мог. Без оглядки. Без тени за спиной.
Он повернулся и снова подошел к окну, спиной к ним.
- Теперь уходите. Пока я не передумал. И пока Зимин не оправился от потери своих людей и не бросил на вас всех псов.
Они стояли, не двигаясь, все еще не в силах осознать произошедшее.
- Почему, отец? - снова спросила Алиса, и в ее голосе была настоящая, детская растерянность. - Почему ты это делаешь?
Волков не оборачивался.
- Потому что ты - моя дочь. И иногда… даже у таких, как я, просыпается отцовское сердце. Теперь идите. И никогда не возвращайтесь.
Это был приказ. И прощание.
Егор взял Алису за руку. Она была ледяной. Он потянул ее к потайному ходу. Она шла как во сне, не сводя глаз со спины отца.
Они снова нырнули в темноту вентиляционной шахты, унося с собой ключ от своей свободы и тяжесть неожиданного прощения. Они были свободны. Но цена этой свободы оказалась куда сложнее и необъяснимее, чем они могли представить.
А Виктор Волков стоял у окна и смотрел на ночной город, который он когда-то считал своей собственностью. И впервые за долгие годы на его лице не было ни расчета, ни холодной ярости. Лишь тихая, непривычная грусть. Он только что отдал все, что у него было, чтобы спасти единственное, что имело для него настоящую ценность. И в этом была его победа. И его поражение.