Он покачал головой, сгорбившись.
- Я сломан. Я никто. Меня никто не станет слушать.
- Они будут слушать, - ее голос стал острым, как лезвие. - Потому что мы дадим им не просто слова. Мы дадим им документы. Записи. Схемы. Вы будете не просто рассказывать. Вы будете доказывать. С фактами в руках.
- Он убьет меня, - прошептал Поляков. - Как Лену.
- Он попытается, - согласился Егор. - Но на этот раз у вас будет защита. Мы обеспечим вам безопасность. Вашу и вашей семьи. Мы уже работаем над этим.
Алиса встала и подошла к окну, отодвинула грязную занавеску.
- Вы можете остаться здесь, в этой комнате, и медленно умирать, заливая свою боль и вину дешевой водкой. Или вы можете встать и использовать свою боль как оружие. Отомстить за Лену. Вернуть себе свое имя. Выбор за вами.
Она повернулась к нему. Ее фигура, освещенная сзади тусклым уличным светом, казалась ему в этот миг не реальной женщиной, а видением - мстительным ангелом, сошедшим с небес, чтобы предложить ему сделку с дьяволом. Но дьяволом был не он, а Зимин.
Поляков смотрел на распечатку в своих руках. Он видел имя Лены. Он слышал в памяти ее смех. Он вспоминал ее уверенность, ее веру в справедливость, которую он когда-то разделял. А потом - ее похороны. Молчаливые, поспешные. Угрозы. Страх.
Он поднял голову. В его мутных глазах загорелся огонек. Сначала слабый, потом все ярче. Огонь ненависти. Огонь мести.
- Что мне нужно делать? - его голос все еще был хриплым, но в нем появилась сталь.
Алиса улыбнулась. Это была не радостная улыбка, а улыбка полководца, получившего в свое распоряжение новый легион.
- Для начала, протрезветь. Потом… мы начнем писать историю. Ту, финал которой продиктуем мы.
Она кивнула Егору. Тот достал из рюкзака чистый, незарегистрированный телефон и пачку денег.
- На первое время. Чтобы привести себя и это место в порядок. Мы выйдем на связь через сорок восемь часов. Будьте готовы.
Они вышли из вонючей квартиры, оставив за спиной человека, который только что начал свое воскрешение из мертвых. Воздух в подъезде был ненамного свежее, но Алиса глубоко вдохнула его, словно глоток свободы.
- Первый солдат в строю, - тихо сказал Егор, спускаясь по лестнице.
- Первый и самый опасный, - поправила его Алиса. - Потому что им движет не расчет, а боль. А боль - самое ненадежное и самое разрушительное топливо.
- Но эффективное, - заключил Егор.
Они вышли на улицу. Ночь была по-прежнему холодной, но теперь в ней чувствовалось не только напряжение погони, но и слабый, едва уловимый импульс начинающегося контрнаступления. Они сделали первый шаг в создании своей армии. Армии теней, обиженных и обездоленных.
И где-то в своем кабинете, за сотни километров, генерал Зимин, еще не зная этого, уже начал проигрывать свою первую битву. Битву за умы и сердца. А самая опасная война - это та, которую не объявляют вслух.
Следующие несколько дней превратились для них в череду теневых встреч и безжалостных расчетов. Они двигались по городу как призраки, меняя внешность, голоса, маршруты. Каждая встреча была игрой в русскую рулетку - любой из этих обиженных и униженных мог оказаться ловушкой, подставой, замаскированной местью.
Вдова «водовоза» Орлова, Маргарита, оказалась хрупкой женщиной с глазами, выжженными горем. Она жила в хрущевке на окраине, воспитывая двух дочерей-подростков. Ее мужа, водителя-дальнобойщика, работавшего на Орловых, убили за то, что он стал свидетелем разгрузки партии оружия. Официально - ДТП с летальным исходом. Неофициально - его фуру сожгли вместе с телом.
Когда Алиса и Егор пришли к ней, она сначала не хотела говорить. Боялась. Но когда Алиса тихо, без эмоций, перечислила имена тех, кто непосредственно участвовал в убийстве ее мужа - имена, добытые из архивов Волкова, - женщина сломалась. Ее тихая, отчаянная ярость оказалась страшнее крика. Она согласилась дать видео-интервью Полякову. Рассказать все. Имена, даты, приметы груза. Она была готова на все, лишь бы ее девочки могли спокойно смотреть в будущее.
Следующим был «мелкий хабадник» - Аркадий Зельцер, бывший владелец сети ювелирных магазинов. Орловы отжали у него бизнес, подставив под фиктивное банкротство, а когда он попытался сопротивляться, его сыну-студенту сломали обе руки. Аркадий сидел в своем опустевшем, некогда роскошном кабинете и пил коньяк из пластикового стаканчика. Он смотрел на них с циничной усмешкой.
- И что? - спросил он, когда Алиса изложила ему суть. - Вы дадите мне бумажки. Я покричу. А потом они придут и добьют то, что начали. Моего Леньки уже нет в стране. Я один. Мне плевать.
- Вам не плевать, - холодно парировал Егор. - Иначе вы бы не сидели здесь, среди рухнувших мечтаний, а давно бы нашли себе новое дело. Вам нужна не месть. Вам нужна справедливость.