- Слишком мало, - нахмурился Егор. - В прошлый раз у нас было сорок.
- В прошлый раз отец нас ждал, - напомнила она без эмоций. - На этот раз он не будет помогать. На этот раз мы идем как настоящие воры. И нас ждет не он, а Громов, если мы хоть на секунду опоздаем.
Они замолчали, оба мысленно проигрывая маршрут: через дренажную систему в старом парке, подкоп под ограду, быстрый бросок к котельной, диверсия, затем - к дому, через тот же лаз в оранжерее, вверх по вентиляции, в кабинет. Пятнадцать минут. Пятнадцать минут на то, чтобы найти одну-единственную папку в сейфе, полном секретов.
- А если папки там нет? - задал Егор самый главный вопрос. - Если Волков ее уничтожил или перепрятал?
- Тогда мы обречены, - просто сказала Алиса. - И Громов найдет нас в течение недели. Это наш единственный шанс. Вся наша война, все эти жертвы - они сведутся к одной папке в сейфе моего отца.
Она отложила схему и посмотрела на него. В свете настольной лампы ее лицо казалось высеченным из мрамора.
- Егор, если что-то пойдет не так… если я буду замедлять тебя…
- Не начинай, - резко оборвал он ее. - Мы или вместе, или никак. Я не оставлю тебя. Ни там, ни здесь. Понятно?
Она хотела что-то возразить, но увидела его взгляд и замолчала. В его глазах не было места для споров. Это была не просьба, не обсуждение. Это был факт.
Подготовка заняла еще два дня. Они отрабатывали каждое движение, каждый жест, пока их действия не стали синхронными, как у хорошо смазанного механизма. Егор подобрал и проверил необходимое оборудование - бесшумный инструмент, портативный глушитель локальной связи, новый, более мощный сканер для обхода биометрии сейфа. Алиса тем временем прорабатывала психологический портрет Громова, пытаясь предугадать его реакцию.
Вечером перед вылазкой они сидели на кухне и пили чай. Напряжение витало в воздухе, осязаемое, как туман.
- Я боюсь, - снова призналась Алиса, глядя на темный прямоугольник окна. - Но не так, как раньше. Раньше я боялась боли, унижения, смерти. Сейчас… я боюсь, что все это было напрасно. Что мы просто еще одна искра, которую затопчут, не дав разгореться.
- Искры - это все, что у нас есть, - сказал Егор. - Но из искр может возгореться пламя. Мы уже это доказали. Весь город в огне из-за нашей маленькой искры.
- Огонь, который сжигает невинных, - она покачала головой. - Иногда я просыпаюсь и слышу эти сирены. И думаю: это мы. Это наша рука.
- Рука, которая вскрывает гнойник, - он положил свою руку поверх ее. - Да, это больно. Но если его не вскрыть, зараза убьет все тело. Мы не поджигатели, Алиса. Мы хирурги. Пусть и без лицензии.
Она горько усмехнулась.
- Хирурги с взрывчаткой. Какая ирония.
Они допили чай в тишине. Потом Егор встал и начал готовить снаряжение к выходу. Алиса наблюдала за ним, как он с холодной, профессиональной точностью проверял каждый предмет.
- Егор, - снова позвала она его.
- Да?
- Спасибо. За все. За то, что не сдался. За то, что не сдал меня. За то, что здесь.
Он остановился и посмотрел на нее. В его глазах не было героизма или пафоса. Лишь глубокая, непоколебимая уверенность.
- Мне некуда было идти, - просто сказал он. - Ты - мой дом. С тех пор, как мы стояли в том проклятом коридоре перед свадьбой. Я этого не понимал. Но теперь понимаю.
Она подошла к нему, встала на цыпочки и поцеловала его. Это был не поцелуй страсти или утешения. Это была печать. Клеймо. Окончательное и бесповоротное признание того, что они - одно целое. В боли, в страхе, в ярости, в надежде.
- Тогда пойдем домой, - прошептала она ему в губы. - В кабинет к моему отцу. За нашей судьбой.
Час спустя они были готовы. Двое фигур в черном, с черными рюкзаками за плечами и стальными сердцами в груди. Они выглядели на выходе из своей скорлупы, два призрака, готовые раствориться в ночи, чтобы совершить одно последнее, отчаянное деяние.
Егор проверил пистолет, загнал патрон в патронник и убрал его в кобуру.
- Готов?
Алиса кивнула, ее глаза в полумраке прихожей горели холодным огнем.
- Готовы.
Он открыл дверь. Ночь, холодная и беззвездная, ждала их за порогом. Они шагнули в темноту, навстречу своей судьбе, оставив за спиной тишину, которая, они знали, могла стать для них вечной.
Дренажный тоннель оказался уже, чем они предполагали по схемам. Пришлось двигаться почти ползком, по ледяной, покрытой скользким илом воде, которая доходила Егору до колен, а Алисе - почти до пояса. Воздух был густым и спертым, с примесью химического запаха, от которого першило в горле. Луч фонаря с красным фильтром выхватывал из тьмы низкие своды, опутанные паутиной и корнями деревьев.