Он не сводил с нее взгляда, его пистолет теперь был направлен ей в лоб. На расстоянии вытянутой руки она остановилась и протянула ему папку.
- На, - прошептала она. - Прочти о смерти своей жены. И узнай имя ее убийцы.
Громов левой рукой взял папку. Его правая рука с пистолетом не дрогнула. Он не смотрел на папку. Он смотрел на нее.
- Отойди к своему капитану.
Алиса отступила назад, к Егору. Они стояли рядом, безоружные, под прицелом, и наблюдали, как майор Громов, не опуская оружия, большим пальцем левой руки открыл папку и начал листать страницы.
Он читал молча. Его лицо оставалось каменным. Но они видели, как постепенно, по мере чтения, кровь отливает от его кожи, делая ее мертвенно-бледной. Как тонкие мышцы вокруг его рта напряглись до дрожи. Как его глаза, эти плоские серые камни, наполнялись чем-то темным и ужасным.
Он дочитал до конца. Закрыл папку. Поднял голову. Его взгляд был уже другим. В нем не было ни профессионализма, ни холодной логики. Только чистая, первобытная ярость.
- Зимин, - произнес он одним выдохом. И в этом слове был приговор.
Он медленно опустил пистолет.
- Убирайтесь, - сказал он хрипло. - Пока я не передумал.
- А ты? - спросила Алиса.
- У меня, - его губы искривились в подобии улыбки, от которой стало холодно, - есть долгожданная встреча с генералом.
Он развернулся и вышел из кабинета тем же бесшумным шагом, каким появился. Он унес с собой папку и свою ярость.
Алиса и Егор остались одни в кабинете. Дрожь, которую они сдерживали, вырвалась наружу. Алиса прислонилась к сейфу, ее колени подкосились.
- Боже правый, - выдохнула она.
Егор подошел, поднял свой пистолет и схватил ее за руку.
- Время выходить. Наши пятнадцать минут истекли.
Они снова нырнули в вентиляцию, их движения были быстрыми и резкими, гонимые адреналином и ужасом. Они сделали это. Они получили то, за чем пришли, и развязали самого опасного человека в городе.
Теперь Громов шел к Зимину. А им нужно было бежать. Потому что когда титаны сойдутся в битве, все вокруг превратится в пыль. И они должны были исчезнуть до того, как это случится.
Побег из особняка был похож на побег из гроба, который вот-вот закроют навеки. Они не бежали - они летели по темным тоннелям, подгоняемые адреналином и животным страхом. Каждый шорох за спиной казался им шагом Громова, который передумал и теперь догоняет их, чтобы исполнить первоначальный приказ.
Выбравшись через дренажный коллектор, они не останавливались, пока не оказались в трех кварталах от особняка, в заброшенном гараже, который присмотрели заранее как точку перехода. Только здесь, в полной темноте, среди запаха бензина и ржавчины, они позволили себе остановиться, прислониться к холодной стене и перевести дух.
Алиса тряслась мелкой дрожью. Егор обнял ее, прижимая к себе, и чувствовал, как бешено колотится ее сердце.
- Все хорошо, - хрипло повторял он, гладя ее волосы. - Мы выбрались. Мы живы.
- Мы развязали демона, - прошептала она, уткнувшись лицом в его куртку. - Мы отдали Громову ту папку… и отпустили его на Зимина. Что теперь будет?
- Будет то, что должно было случиться годами назад, - ответил Егор. - Палач встретится с палачом. А мы… мы должны исчезнуть. Пока они выясняют отношения.
Внезапно снаружи, со стороны особняка, донесся отдаленный, но четкий звук выстрела. Один. Затем очередь из автомата. Потом еще одна. Затем наступила тишина, более зловещая, чем любой шум.
Они замерли, слушая. Война началась. Прямо сейчас, в нескольких сотнях метров от них, Громов сошелся в бою с людьми Зимина. Или с самим Зиминым.
- Нам нужно в убежище. Сейчас, - Егор взял ее за руку, и они снова вышли в ночь.
Город вокруг изменился. Он не спал. На перекрестках стояли патрульные машины, в воздухе висел запах гари - где-то горел автомобиль. Изредка доносились сирены. Их информационная бомба и последовавший за ней хаос сделали свое дело - город был на грани. А теперь к этому добавилась и открытая война между генералом и его лучшим оперативником.
Их путь до нового убежища - съемной комнаты в рабочем общежитии на самом краю города - занял больше двух часов. Им пришлось обходить блокпосты, прятаться от случайных патрулей. Город, который они знали как свои пять пальцев, стал чужим и враждебным.
Только когда они заперлись в маленькой комнатке с зарешеченным окном, они почувствовали себя в относительной безопасности. Алиса сразу же рухнула на узкую кровать и закрыла глаза. Егор сел рядом, положив руку на ее плечо.
- Мы не можем больше так жить, - тихо сказала она, не открывая глаз. - Бегать, прятаться, бояться каждого звука. Я не знаю, сколько еще выдержу.