Алиса и Егор стояли рядом в центре зала, словно экспонаты на аукционе. Она смотрела прямо перед собой, чувствуя на себе тяжелые, оценивающие взгляды немногочисленных гостей. Она видела, как дядя Костя мрачно наблюдает из угла, его руки сжаты в кулаки. Он был единственным, чье лицо выражало не просто одобрение стратегии, а настоящую боль за нее.
Егор стоял, вытянувшись в струну, его поза была неестественно прямой. Он дышал ровно и глубоко, как его учили на курсах по контролю над стрессом. Но Алиса, стоящая так близко, что почти касалась его руки, чувствовала исходящее от него напряжение. Оно было похоже на гул высоковольтного провода перед бурей.
- Поздравляю, - прошептал он вдруг, так тихо, что только она могла услышать. В его голосе не было ни капли тепла. Это было констатацией факта. Констатацией их общего поражения.
- Взаимно, - ответила она с той же ледяной формальностью, не поворачивая головы.
Но внутри нее все клокотало. Этот шепот, лишенный эмоций, ранил ее сильнее, чем любая ненависть. Он подтверждал самое страшное: они оба были всего лишь инструментами в чужих руках. Бесправными и безгласными.
Генерал Зимин подошел к Егору и, отведя его на пару шагов в сторону, начал что-то говорить ему под сурдинку, строго и неотрывно глядя в глаза. Алиса видела, как мышцы на скулах Егора напряглись, как он едва заметно кивал.
В тот же момент к ней приблизился отец. Он положил руку ей на плечо. Жест должен был выглядеть отеческим и одобрительным, но пальцы впились в ее кожу с такой силой, что ей захотелось вскрикнуть.
- Держись, - сказал Виктор тихо, и на его губах играла та же невыносимая тень улыбки. - Первый раунд позади. Теперь начинается настоящая игра. Помни, каждый его шаг, каждое слово будут долетать до меня. Ты - мои глаза и уши. Не подведи.
Его слова были словно удар кинжалом в спину. Он не просто отдал ее врагу. Он превратил ее в шпиона в своем же новом «доме». В ту же секунду она увидела, как Зимин отпускает Егора, и тот возвращается на свое место, бледнее, чем был. Она не сомневалась, что генерал дал ему абсолютно идентичные инструкции.
Их брак был не просто фикцией. Это была клетка с двумя дверьми, за каждой из которых стоял их тюремщик, вооруженный до зубов. Им предстояло жить в этой клетке, притворяясь, что они не видят решеток.
Церемония подошла к концу так же быстро, как и началась. Гости стали расходиться, их поздравления звучали глухо и неискренне. Через несколько минут зал опустел. Остались только они двое, да их тени, удлиненные светом из окон.
Егор повернулся к ней. Его лицо было маской профессиональной вежливости.
- Машина ждет, - сказал он. - Мы поедем в пентхаус. Ваши вещи уже должны быть там.
Он сказал «ваши вещи», а не «твои». Он подчеркивал дистанцию. Создавал правила игры с самого начала.
- Хорошо, - кивнула Алиса.
Он подал руку, и снова это было формальное, лишенное смысла прикосновение. Они вышли из клуба на сырую, промозглую улицу. К подъезду уже подкатил черный, матовый внедорожник с тонированными стеклами.
Перед тем как сесть в машину, Алиса на мгновение остановилась и оглянулась на здание клуба. В одном из окон второго этажа она увидела силуэт отца. Он стоял и смотрел на них. Провожал. Контролировал.
Затем ее взгляд скользнул по Егору, который уже держал дверцу машины открытой для нее. Его профиль был обращен вперед, к туманному будущему. Он не оглядывался.
Она глубоко вдохнула холодный, влажный воздух и шагнула в салон. Егор сел рядом. Дверь захлопнулась с глухим, окончательным звуком.
Машина тронулась, увозя их от места, где была сыграна первая часть этой комедии, и везя к месту, где должна была начаться вторая - бесконечно более сложная и опасная.
Они ехали молча. Город за окном проплывал мимо, смазанный и безразличный. Двое врагов, теперь связанные узами, крепче которых не бывает. Муж и жена. Тюремщик и заключенный. Шпион и жертва.
И где-то в глубине, под толщей страха, гнева и отчаяния, в обоих теплилась крошечная, едва различимая искра любопытства. Кто же он? Кто же она? И что произойдет, когда маски, наконец, начнут трескаться?
Пентхаус, который стал их новым общим домом, тюрьмой и полем боя, располагался на верхнем этаже одного из новейших небоскребов, взмывавших над историческим центром Петербурга. Машина миновала несколько уровней подземного паркинга, лифт с зеркальными стенами, в которых Алиса ловила на себе отражение Егора – застывшее и бесстрастное, – поднялся на самый верх.