Дверь открылась бесшумно, и они вошли внутрь.
Пространство, открывшееся перед ними, было просторным, холодным и безупречно стильным. Полы – полированный бетон, стены – белый матовый гипс, панорамные окна от пола до потока открывали захватывающий, почти подавляющий вид на ночной город, раскинувшийся внизу, как карта сокровищ, усыпанная алмазами огней. Мебель – минималистичная, дизайнерская, дорогая, но лишенная какого-либо намека на уют. Все линии были четкими, цвета – нейтральными, воздух – стерильно чистым, с легкой нотой озона от системы климат-контроля. Это был не дом. Это был выставочный павильон. Бункер. Или лаборатория, где должны были проводить опасный эксперимент.
Алиса медленно прошлась по гостиной, ее каблуки отдавались глухим эхом в пустоте. Она заметила едва уловимые глазки камер в углах потолка и у дверных проемов. Стены действительно смотрели. Как и предупреждал дядя Костя.
– Ваши вещи уже в гардеробной, – голос Егора прозвучал сзади, заставив ее вздрогнуть. Он стоял у входа в гостиную, не снимая пиджака, словно гость, зашедший на пять минут. – Спальня одна. Я буду спать в кабинете, на диване.
Он указал рукой на одну из дверей. Его тон был деловым, лишенным любого намека на интимность, которую подразумевало слово «спальня».
– Это разумно, – так же официально ответила Алиса. Она подошла к окну, положила ладонь на холодное стекло. Где-то там, в этой паутине огней, был особняк ее отца. Был дядя Костя. Была ее старая жизнь. А здесь, за ее спиной, стоял человек, который должен был ее уничтожить. – Вам показали план квартиры? Или вы изучали его по заданию?
Она не смогла удержаться от колкости. Ей нужно было прощупать почву, понять, как он будет реагировать на атаки.
Егор не смутился. Он медленно прошелся по периметру комнаты, его взгляд скользнул по стенам, окнам, потолку, оценивая углы обзора камер, возможные уязвимости.
– Мне предоставили архитектурные чертежи, – ответил он так же спокойно. – И отчет службы безопасности вашего отца. Я ознакомился. Уровень защиты высокий, но не абсолютный. Ничто не является абсолютным.
В его словах прозвучал скрытый вызов. Ничто не является абсолютным. В том числе и власть Волковых.
– Утешительно, – сказала она, поворачиваясь к нему. – Значит, у нас есть над чем работать. Вместе.
Она произнесла последнее слово с легким, едва уловимым вызовом, глядя ему прямо в глаза. Попробуй, сыграй эту роль. Покажи, насколько ты хорош.
Он выдержал ее взгляд. В его серо-голубых глазах мелькнула искорка чего-то – раздражения? Интереса? Слишком быстро, чтобы можно было понять.
– Наша задача – демонстрация единства для внешних наблюдателей, – произнес он, избегая прямого ответа. – В остальное время мы можем придерживаться… нейтралитета.
– Нейтралитет, – усмехнулась она, беззвучно. – Выглядит как скучная стратегия. Мой отец всегда говорил, что лучшая защита – нападение.
– Ваш отец – преступник, – холодно парировал Егор. – А я – офицер ФСБ. Наши стратегии фундаментально различны.
Воздух между ними снова наэлектризовался. Первая стычка. Первое прямое столкновение. Маски на мгновение съехали, обнажив стальные лезвия истинных намерений.
Алиса не отвела взгляда.
– Но сегодня вы стали мужем преступницы. Добро пожаловать в серую зону, товарищ Соколов.
Она видела, как сжались его челюсти. Она попала в цель. Он ненавидел эту серую зону. Ненавидел компромисс, в который его загнали.
Он сделал шаг вперед, и теперь их разделяло всего пару метров.
– Не обольщайтесь, Алиса Волкова, – его голос прозвучал тихо, но в нем была сталь. – Этот брак – бумажка. А вы – объект моей оперативной разработки. Ничего больше.
Она почувствовала, как укол его слов пронзил ледяную броню, которую она с таким трудом выстраивала. Объект разработки. Такой же бездушный, как этот интерьер.
– Тогда нам обоим не на что отвлекаться, – выдавила она, чувствуя, как подступает ком к горлу. – Я нахожусь у себя дома. Вы – мой нежеланный гость. Выполняйте свою «оперативную разработку». А я буду делать вид, что не замечаю.
Она резко развернулась и направилась в сторону гардеробной, оставив его одного в середине стерильной, огромной гостиной. Ей нужно было остаться одной. Нужно было перевести дух. Собрать осколки своей уверенности.
Заперевшись в гардеробной – огромной комнате с рядами платьев, полками с обувью и собственным островком с зеркалами – она прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. Дрожь, которую она сдерживала все это время, наконец вырвалась наружу. Она дрожала мелкой, неконтролируемой дрожью.