На площади возвышался одинокий фонарный столб, но свет внутри фонаря не горел. Муниципальный Совет отказался от замены лампочки, так как она слишком часто перегорала. Все члены совета знали о злосчастном таланте Патона Юбима и догадывались, что именно он виновен в скачках напряжения. Но никто из них не упоминал об этом вслух, боясь быть осмеянным. Они предпочитали обманывать себя тем, что за постоянный звон разбитого стекла несут ответственность хулиганы.
Витрину Книжного магазина украшали старинные антикварные книги в тисненых кожаных переплетах с золотой и серебряной окантовкой. Они покоились в мягком свете мерцающих свечей на ложе из бардового бархата. Патон позвонил в колокольчик, и за дверным витражом мгновенно появилось лицо женщины. Казалось, она давно его поджидала.
Хозяйка лавки быстро отодвинула засовы и открыла дверь, сказав:
— Патон, заходи.
В голосе женщины было столько нежности, что Танкреду стало немного не по себе, он почувствовал себя здесь лишним. Увидев, что гость не один, она испуганно отшатнулась и тихонько вскрикнула, зажав рот рукой.
— Не бойся, Джулия, это Танкред, — успокоил ее Патон, — я подумал, что будет лучше привести его сюда.
— Простите за внезапное вторжение, Мисс Инглдью, — смущенно пробормотал парень, — надеюсь, я Вас не очень побеспокоил.
— Конечно, нет, проходи, пожалуйста, — она тепло ему улыбнулась и спустилась по ступенькам в небольшой, но со вкусом обставленный торговый зал с книжными стеллажами и мягкой мебелью для посетителей.
Танкред последовал за ней, в то время как Патон снова тщательно запирал дверь и задвигал засовы.
На прилавке в бронзовом канделябре мерцали три свечи, на мгновение ярко вспыхнувшие от дуновения, ворвавшегося с улицы, холодного ветра.
Они обошли прилавок, и Мисс Инглдью отодвинула в сторону тяжелую, бархатную портьеру. За ней скрывалась уютная гостиная. В камине горели дрова, а все стены от пола до потолка закрывали полки с книгами.
Танкред удивился, увидев племянницу Мисс Инглдью, Эмму. Она стояла на коленях перед камином спиной к нему и расчесывала бледно-золотистые волосы, на которых мерцали отблески пламени. Танкред деликатно кашлянул, привлекая внимание девушки.
Эмма вздрогнула от неожиданности, откинула назад свои длинные волосы, увидела Танкреда, и ее щеки покрылись румянцем.
— Привет, — сказала она, как ни в чем ни бывало, скрывая смущение, — похоже, я заболеваю, немного простудилась. Поэтому не пошла в академию.
— Я тоже, — усмехнулся Танкред.
— Тебе будет сложновато вернуться в школу, — Эмма задумчиво намотала золотистый локон на пальцы, — Блуры уверены, что тебя нет в живых.
Патон и Мисс Инглдью разговаривали на кухне, оттуда временами доносился звон тарелок и негромкий шум голосов.
Танкред присел на стоящий у стены диван.
— Полагаю, я мог бы внезапно там появиться и всех напугать, — пошутил он.
— Не самая хорошая идея, — Эмма села рядом с ним, и он заметил, что ее волосы все еще влажные.
Они были такими блестящими и шелковистыми, что ему захотелось коснуться их рукой. Эта непрошеная мысль заставила его покраснеть, он перевел взгляд на огонь за кованой решеткой камина и замолчал, не зная, как продолжить разговор.
Мисс Инглдью спасла Танкреда от неловкой ситуации, внеся в комнату поднос с чаем. Она поставила его на письменный стол, единственное свободное от книг место в комнате.
— Я рассказал Джулии о том, что ты видел сегодня ночью, — Патон протянул Танкреду фарфоровую чашку с горячим ароматным напитком.
— Спасибо, Мистер Юбим, — Танкред осторожно принял в руки хрупкий сосуд, — но ведь Вы тоже их видели, — добавил он с волнением, — Вы же знаете, что мне это не приснилось.
— Что ты видел? — рука Эммы застыла на полпути к подносу, и она резко повернулась к однокурснику, — что с тобой произошло, и вообще, почему ты оказался здесь посреди ночи?
Танкред пил чай и рассказывал, как он пришел предупредить Комшарров о том, что Нортон Кросс, их привратник, стал предателем. Парень подробно объяснил свою встречу с иноземным мечником, который, будто вышел из прошлого, и описал поединок на площади перед Академией Блура.
— Но что самое непонятное во всей этой истории — спата, которая сражалась сама по себе, и конный рыцарь в алом плаще, появившийся неизвестно откуда. Если бы он не подоспел вовремя ко мне на помощь, я бы сейчас с вами не разговаривал.
Серые глаза Эммы расширились от ужаса и беспокойства:
— Тебе не надо было их преследовать!
Танкред взглянул на ее встревоженное лицо и улыбнулся:
— Нет худа без добра, я узнал этого кабальеро, уверен, что видел его портрет в нашей академии.
— Так оно и есть, — Патон опустился в кресло у камина, — я видел его лишь однажды и никогда не забуду. Он один из предков Миссис Тилпин. Полагаю, именно она привела этого человека в наш мир.
— Вне всяких сомнений с помощью зеркала, которое ей не принадлежит, — уверенно заметила Мисс Инглдью.
— Зеркало Чарли? — спросила Эмма.
— Да, — темные глаза Патона гневно сверкнули, — Зеркало Аморет.
— Но кто этот таинственный мечник? — голос Эммы предательски дрогнул.
— Ашкелан Капальди, — ответил ей Патон, — прославленный воин и своего рода маг. Хотя, насколько я осведомлен, он смог заколдовать и подчинить своей воле только спату, заставив ее убивать людей; причем она действует сама по себе, подчиняясь его мысленным приказам. Он принимал активное участие в Английской революции, известной также как Английская гражданская война 1639-1660 годов. Откуда я это знаю? — он махнул рукой в сторону книжного шкафа в углу комнаты. В нем стояли древние пыльные фолианты в переплете из потемневшей, потрескавшейся от времени кожи, их пожелтевшие листы были испещрены загадочными, выцветшими письменами. Танкред заглянул в одну из них и не понял ни слова.
— Мне показалось, — задумчиво произнес Танкред, — что этот мечник почувствовал, что я один из одаренных.
— В этом нет ничего удивительного, — заметил Патон, — я тоже могу узнать любого из потомков Алого короля. У большинства из нас есть способность определять друг друга. Разве у тебя нет этого дара?
Танкред не был уверен. К примеру, он даже не подозревал, что милая Мисс Кристалл, преподававшая музыку в Академии Блура, дающая уроки игры на скрипке, на самом деле была темной ведьмой. Он медленно покачал головой:
— Я же ничего не знал о природе Миссис Тилпин.
— Не только ты, никто не догадывался, — возразил Патон, — она оказалась слишком хитрой и ловкой.
Эмма соскользнула с дивана и снова опустилась на колени перед камином, расправляя пряди влажных волос, чтобы их как следует просушить.
— Почему именно сейчас положение так обострилось и стало угрожающим для жизни? — она вопрошающе посмотрела на Мистера Юбима.
Патон не спешил с ответом. Он смаковал чай и угощался вишневым вареньем из хрустальной розетки, а затем рассеянно уставился неподвижным взглядом в свою чашку, не шевелясь и не произнося ни слова, видимо, совсем забыв о вопросе Эммы. Однако он не забыл.
— Скорее всего, случайное совпадение обстоятельств, — Патон, наконец, очнулся от задумчивости, — за последние несколько месяцев произошли две вещи. После десяти лет забвения вернулся к нормальной жизни отец Чарли Бона. А Титания Тилпин стала темной ведьмой, каковой ей и надлежало стать. Я считаю, что она — проводник, связующая нить, если хотите, между настоящим и далеким прошлым, миром ее предка, Графа Харкена из Бэдлока. И именно Титания привлекает его приспешников в наш город. Некоторые из них — современные злодеи, потомки Харкена; другие — пока лишь бесплотные тени, невнятный шепот, тихие шорохи, чьи-то отголоски. Но если Титания и ее жестокий предок добьются своего, эти призрачные тени вскоре обретут форму и суть, и тогда наши жизни, коль скоро мы сумеем их сохранить, изменятся навсегда.