- Тела нашли? - спросила Габриель.
- Нет. Пропасть, в которую упала карета, слишком глубока и опасна, чтобы спускаться туда. На это не решились бы даже мародеры, привлеченные драгоценностями молодых супругов.
Кассен замолчал.
- Неужели это вся история? - спросила Габриель.
- В дворцовых хрониках больше ничего нет. Есть несколько легенд, они касаются ущелья, в котором погибли супруги, и старого поместья Шевьен. Вам интересно?
- Да.
- От поместья не осталось даже руин. Но среди местных жителей есть поверье, будто бы его молодую хозяйку видели там после ее смерти. Был ли это призрак или чудом выжившая Колетт Шевьен, неизвестно. Сведений о подозрительных смертях в то время не сохранилось, так что наверняка сказать нельзя. Все это может быть лишь вымыслом.
- А что насчет ущелья?
- Почти то же самое. То ущелье называют проклятым - говорят, по ночам там до сих пор слышится плач Колетт Шевьен о своем супруге. Но ведь это может быть завыванием ветра в скалах. Впрочем, там среди местных жителей сохранились сведения о некоей эпидемии, в течение месяца почти полностью уничтожившей жителей нескольких окрестных деревень. Но все это было слишком давно, моя госпожа, чтобы можно было сказать что-то определенное.
- Благодарю, Кассен. Если ты выяснишь что-то еще...
- ...Я обязательно сообщу это Вашему высочеству - в обмен на обещание быть осторожнее.
- Да, Кассен.
«И этот советует мне не делать глупостей, - думала Габриель, направляясь обратно в замок. - Сговорились они с Гертом, что ли?» Она искоса взглянула на Герта, провожавшего ее. В том, что он, ожидая ее, слышал ее разговор с советником, она не сомневалась. В том, что советник знал о его присутствии где-то поблизости во время их разговора, она не сомневалась тоже.
Ночь шестая. Время расплаты
Ночь шестая. Время расплаты
1. Затишье перед бурей
Время шло... И это было очень странное ощущение. Габриель не жила будто бы, а двигалась вперед по грудь в воде реки с очень медленным течением. Течение было настолько медленное, что Габриель порой забывала, по течению она двигается или против, - ощущалось только колыхание водной массы, не более. Дно было твердым, но попадались камни, корни подводных растений и ямки, заполненные зыбким илом, поэтому ступать нужно было осторожно, продумывая каждый шаг. Куда шла Габриель, к чему она стремилась, она не знала. Может быть, она вовсе ходила кругами.
Жизнь при дворе шла своим чередом. Король открыто демонстрировал свое расположение к леди Анжелине. Леди Анжелина была скромна, мила и осторожна. Стюарт Горден настойчиво искал общества леди Габриель, добиваясь встреч наедине, но та избегала его, и он вынужденно ухаживал за леди Кетрин. Леди Кетрин предпочитала общество сэра Гордена чьему бы то ни было, но, хотя она хорошо владела собой, ей не удавалось скрывать своего беспокойства. Юному Рафаэлю не оставалось ничего, как ухаживать за старшей принцессой, и та принимала эти ухаживания, хотя и несколько прохладно. Леди Габриель, казалось, вовсе отстранилась от жизни двора. А двор между тем следил за развитием отношений этих трех пар, обменивался свежими новостями и осваивал новые модные веяния.
Советник Кассен почти не показывался на глаза.
Жизнь за стенами замка Ольдкейм тоже шла своим чередом: люди рождались, проживали свои жизни, умирали. Некоторые из них умирали насильственной смертью. И все это каким-то непостижимо естественным образом складывалось вместе, и Габриель порой отчетливо становилось не по себе. Словно камни, не подходящие друг к другу по размеру и форме, выстраивались в цельную стену, не оставляя ни одного зазора. И куда ни взглянешь, всюду эта стена, словно ты внутри башни...
Внутри башни, которую омывают воды медленной реки. И ты ходишь вместе с этой башней, осторожно ступая по невидимому дну...
Габриель встряхнула головой, чтобы избавиться от странных и глупых мыслей. Но мысли, кажется, никуда не делись, а только закатились в один из дальних уголков сознания. Что ж, спасибо и на том - теперь хотя бы можно сосредоточиться на стихотворении, которое читает Рафаэль...
- ...Белеет пена, дует ветр,
За нами рябь растет;
Вошли мы первыми в простор
Тех молчаливых вод.
Стих ветр, и парус наш повис,