Габриель с трудом отвернулась от зеркала и, странно улыбаясь, отправилась разыскивать одежду. Она предпочла бы платье или, в крайнем случае, панталоны и хороший камзол. Но в платье ей будет не очень-то удобно вести тот образ жизни, который ныне соответствовал ее природе, к тому же одинокая женщина будет привлекать слишком много ненужного внимания и вызовет лишние подозрения. Так что лучше выдать себя за юношу, благо теперь это не составит труда. Вот только хозяин дома, единственный мужчина, обладающий приличным гардеробом, был гораздо крупнее Габриель. Поэтому ей пришлось удовлетвориться серым сюртуком и штанами слуги - очевидно, он держал эту одежду в шкафу для того, чтобы надевать по особым случаям. Возможно, в ней его могли бы даже похоронить... Если бы не причудливое стечение обстоятельств.
В принципе, Габриель была довольна: простая неприметная одежда как нельзя лучше подходила ей сейчас. А еще была нужна сорочка, белье, чулки, обувь и плащ. И шляпа - раз уж Габриель решила притворяться парнем.
Одевшись, Габриель собрала в простую плоскую торбу на длинном ремне еще кое-что из одежды, перчатки, щетку для волос (Габриель надеялась, что она ей в скором времени понадобится), охотничий нож в кожаных ножнах (так, на всякий случай, с оружием как-то спокойнее, хотя Габриель сама себе оружие) и некоторые другие нужные мелочи. Туда же отправился простой кошель, который Габриель набила найденным в доме деньгами. Ничего из драгоценностей она не взяла.
Она твердо намеревалась покинуть особняк этой же ночью. Но, направившись к выходу, на секунду замешкалась - и, взяв подсвечник, принялась в последний раз обходить комнаты. Она поджигала портьеры, картины, обои. С особым удовольствием она подожгла все, что можно, в комнате, где находился труп хозяина и остатки ее собственного тела. С этой ночи Габриель взяла за правило избавляться от тел своих жертв или, если такой возможности не было, хотя бы скрывать следы убийства, остающиеся на теле.
Выйдя из славно пылающего дома, Габриель отвязала беснующуюся на цепи собаку и выпустила из конюшни двух всполошенных запахом дыма лошадей. Зверью незачем погибать зазря - так она решила.
Габриель направилась к дороге. Ночь снова была прозрачной, чистой, манящей, и сначала она просто шла. Потом она ускорила шаг. Потом вовсе побежала. Не как человек - как носферату. Едва касаясь земли, проламывая грудной клеткой воздух, захлебываясь бьющим в лицо ветром - она побежала. Какое же это было счастье - двигаться! Не скрывать свою силу, опасаясь быть разоблаченной, не сдерживать порывы собственного тела, ничего не бояться! Как долго она не могла себе этого позволить! Как счастлива она была теперь!..
Ветром летя по безлюдной дороге, Габриель решила, что, даже если она вернется домой и снова станет жить среди людей, она не будет сдерживать себя, как прежде. Едва не расставшись с жизнью, она даже не понимала, что теряет. Зато теперь она ощутила это в полной мере - счастье существовать.
Ради этого Габриель была готова пройти что угодно. Даже на что-то более страшное, чем то, что она уже сумела пережить, - лишь бы у нее был хоть малейший шанс сохранить свою жизнь, свою душу и свое тело в целостности. Лишь бы у нее был шанс вот так пробежаться ночью по безлюдной дороге...
В какой-то момент Габриель свернула с дороги на широкую тропинку и вскоре оказалась на скалистом перевале. Без труда забравшись на вершину одной из скал, она огляделась вокруг.
Там, внизу, простирался остров. Большая его часть, раньше не виденная Габриель, лежала за перевалом, и там, осыпанный неяркими огнями, лежал портовый городок. У причалов покачивались лодки и баркасы, крупных кораблей видно не было. А дальше, за пределами острова, лежало море - огромное темно-голубое море, подернутое серебряной рябью. Небо над ним было чистое, и, хорошо освещая все вокруг, высоко висела белая луна. Она была почти полной.
Габриель опустила голову и посмотрела на скалу, на которой она стояла, потом оглянулась на город и снова взглянула на море. Она вернется. Она обязательно вернется. И весь мир вместе с носферату, живущими в нем, ляжет к ее ногам точно так же, как сейчас у нее ног лежит этот небольшой затерянный в море остров.