- У меня друзей не нашлось, - ответила Габриель. - Мне помогла злость.
Экипаж ходко катил по широкой проселочной дороге.
3. Гостеприимство носферату
Через окно экипажа Габриель видела, что они едут на восточный край острова. Дорога вела к отдаленному особняку, опасно стоящему на уступе среди скал у самого берега моря. С одного из поворотов дороги на него открывался прекрасный вид, Габриель сумела разглядеть даже мраморную лестницу, ведущую к небольшому пляжу под скалами, и поблагодарила судьбу за то, что море выбросило ее на берег гораздо западнее. Вломись она, голодная, в дом другого носферату, она оказалась бы в очень неловком положении.
Экипаж въехал в распахнутые ворота поместья, колеса зашуршали по гальке. Когда он остановился перед крыльцом, дверцу открыл слуга.
- С возвращением, господин Лойд, - сказал он, поклонившись. Заметив Габриель, слуга переменился в лице - удивление смешалось ужасом. Слуга постарался как можно скорее взять себя в руки, но это ему не очень-то удалось.
С дороги особняк, примостившийся среди скал, казался совсем небольшим, но вблизи стало понятно, что он огромен. Белокаменный, выстроенный в античном стиле, он словно светился в темноте, и желтоватый свет свечей и ламп, зажженных в его комнатах, казался одним светом, заключенным внутри другого.
- С возвращением, господин Лойд! - поприветствовали хозяина горничная и дворецкий. Судя по их лицам, видеть хозяина со спутницей они были не слишком рады.
Двери особняка открылись, и Габриель оказалась внутри. В доме царили чистота и порядок. Огромные, не загроможденные мебелью залы отличались прекрасной отделкой. Стены украшали картины и драпировки, на потолках была роспись, сделанная в тон с мозаикой, которой были вымощены полы. Многие окна были забраны косой деревянной решеткой, по которой поднимались плетущиеся розы, плющ или дикий виноград.
- Пожалуйста, будь сегодня моей гостьей, - сказал Лойд.
- Что это значит? - спросила Габриель.
Голоса волнами гулкого эха расходились по особняку.
- Пожалуйста, переоденься.
Габриель усмехнулась.
- Во что?
- О, да во что угодно, - ответил Лойд, и его губы тронула легкая улыбка. - Любой наряд будет лучше твоего нынешнего.
Лойд отвел свою гостью на второй этаж, где проводил в одну из комнат. Судя по обстановке, здесь когда-то жила женщина... Нет, не жила, - довольно быстро поняла Габриель. Прекрасное трюмо, постель под балдахином, гардероб и пуфики, ковер и шторы нежно-кораллового цвета - все это, без сомнения, могло бы принадлежать женщине, но ни одна женщина здесь никогда не жила. В обстановке комнаты не чувствовалось естественной женской руки, она представляла собой музейную экспозицию. Довершал ее большой портрет, повешенный на одну из стен. На портрете была в полный рост изображена девушка в голубом платье.
- Это моя дочь, - сказал Лойд, проследив направление взгляда Габриель. - Очень красивая, правда?
Габриель кивнула.
- Где она сейчас? - спросила она и тут же, поняв свою ошибку, извинилась.
- Ничего страшного, - заложив руки за спину, Лойд прошелся по комнате за спиной гостьи. - Она прожила очень долгую жизнь и, кажется, была вполне счастлива. Вот только она не умерла.
Габриель повернулась и уставилась на своего собеседника.
- Она вышла замуж, и вскоре у нее появилась собственная дочь. Сейчас у меня уже есть правнуки. Они подрастают где-то в Европе, - Лойд снова улыбнулся и позвал служанку. - Выбери что-нибудь на свой вкус, - сказал он Габриель, выходя из комнаты. - Я буду ждать внизу. Тебя проводят.
Габриель подождала, пока он выйдет, затем снова огляделась по сторонам. Еще пару часов назад она и предположить не могла, что окажется в таком месте. Смуглая девушка, то ли мулатка, то ли квартеронка, в серо-голубом платье, белом переднике и наколке, молча стояла рядом, ожидая распоряжений.
Подойдя к гардеробу, Габриель распахнула тяжелые дверцы. Здесь было полно платьев, моду на покрой которых Габриель не застала, но что-то подобное она видела на женщинах, изображенных на портретах в замке. Все платья были в прекрасном состоянии, и, насколько могла судить Габриель, их никто никогда не надевал. Они тоже были экспонатами музейной коллекции, а точнее, реконструкции - чьей-то чужой, давно минувшей жизни. Ну и что с того? Зато я в коем-то веке надену платье, - подумала Габриель и принялась выбирать.
Платья были, в основном, синих и голубых цветов. Любимого Габриель зеленого цвета не было вообще, а пара розовых ей совершенно не понравились. И она уже было решила вернуться к одному из синих, в тон камзола Лойда, как вдруг увидела в глубине гардероба белое платье. Не пышное, но торжественное, отделанное тафтой и расшитое жемчугом, оно было великолепно, оно вполне было достойно Старшей принцессы. Вытащив платье из гардероба, Габриель с помощью служанки принялась одеваться. Потом она подыскала себе подходящие туфли - благо их здесь тоже было достаточно - и напоследок попыталась сделать что-нибудь с волосами. Те, уже довольно отросшие и даже потемневшие у корней, но все еще не достаточно длинные для того, чтобы хотя бы заколоть их, обрамляли лицо Габриель золотисто-бронзовым шаром. Ничего с ними сделать не удалось. Впрочем, взглянув на себя в зеркало, Габриель осталась довольна.