В сопровождении служанки она спустилась по лестнице. Лойд ждал ее внизу. На лице его отражалось восхищение, и это понравилось Габриель. Шагая по ступеням, она чувствовала, что производит впечатление. С удивлением она обнаружила, что соскучилась по этому ощущению, ранее столь естественному для нее.
- Ты великолепна, - произнес Лойд, когда она приблизилась к нему. - Вот только это платье...
- Что-то не так?
- Я подарил его... Я подарил точно такое же платье своей дочери на шестнадцатилетие.
Габриель улыбнулась. Лойд сменил синий камзол на темно-фиолетовый и в целом тоже позаботился о том, чтобы выглядеть достойно. Это почему-то позабавило Габриель.
- Мне девятнадцать, - сказала она и взяла его под локоть.
4. Ужин в особняке среди скал
Увидев сервированный стол, Габриель удивилась, но вида не показала. Лойд проводил ее к предназначенному для нее месту, подвинул стул. Когда он сел по другую сторону стола, слуга разлил в бокалы вино. Он был отлично выучен, но несколько перегибал палку: так, прислуге, конечно, не следовало пялиться на гостей, но и отворачиваться от них, старательно избегая встретиться с ними взглядом, тоже не следовало. Как успела заметить Габриель, вся прислуга в доме Лойда вела себя так. Тихая, предусмотрительно-осторожная и безотказная, она словно пребывала в глубоком трауре, какой бывает, когда гроб с покойным еще не вынесен из дома. Более того: казалось, они ревностно охраняли свой траур.
- Твоя прислуга всегда такая мрачная? - спросила Габриель.
- Нет, - ответил Лойд. - Обычно они более дружелюбны. Но обычно у меня не бывает гостей, - он приподнял бокал с вином, покачал его в ладони. - Не обращай внимания. Просто они считают, что ты моя очередная жертва.
- Значит, они знают, кто ты?
- Я не скрываю это от них.
- И они все равно служат тебе?
- Я неплохо им плачу. К тому же, каждый из них может быть уверен в том, что ни он сам, ни кто-то из его близких никогда не станет моей жертвой.
Габриель покачала головой.
- Какой необычный остров, - сказала она.
Лойд кивнул.
Ни хозяин особняка, ни гостья к бокалам не притронулись. Хотя аромат у вина был прекрасный, пить его было все равно что гнилую воду из придорожной канавы. Через некоторое время подали закуски - прекрасную, свежую, аппетитно пахнущую еду, предназначенную, к сожалению, только для людей. Габриель очень хотелось спросить, что происходит. Но она сдержалась. А после закусок, которые нетронутыми убрали со стола, подали горячее.
- Ты, наверное, довольно богат, раз можешь позволить себе так разбрасываться едой, - отметила Габриель.
- У меня много недвижимости в Европе, - ответил Лойд. - Земли и фабрики. Время от времени мне приходится переоформлять их, выдавая себя за своего собственного наследника, но, право же, это совсем небольшие расходы по сравнению с прибылью.
- Значит, ты бывал в Европе? - голос Габриель дрогнул. - Знаешь замок Ольдкейм? Это в...
- Я знаю, где это. Я бывал там. Правда, это было довольно давно, при королеве Генриетте.
Габриель мечтательно улыбнулась.
- Это моя прабабушка, Лойд.
- В самом деле? Надо же, какое забавное стечение обстоятельств... Значит, ты, Габриель, принцесса дома Ольдкейм? Для принцессы ты недостаточно расточительна. Неужели Ольдкейм переживает не лучшие времена?
Габриель осклабилась.
- Разумеется, нет! Вот только их Старшая принцесса превратилась в носферату, а потом вовсе исчезла. Но пусть это будет самой большой неприятностью, Лойд... Просто мне всегда была неприятна расточительность высшего сословия. Это касается не только еды: любой понимает, что она при наличии прислуги не пропадет, им ведь тоже хочется полакомиться с королевского стола. Но вот во всем остальном... Зачем, например, мне нужно шить новое платье, если я обожаю свое старое? Оно прекрасно выглядит, я надела его всего дважды, но вот меня уже пытаются вытряхнуть из него и надевают на меня что-то новое. Или зачем во дворце столько пустых комнат? Я ненавижу пустые комнаты, там холодно и столько пыли, одна пыль, даже если прислуга убирается в них дважды в день...