- И больше ничего странного с тобой не происходило?
Габриель усмехнулась.
- Кроме того, что я превратилась в чудовище, которое охотится на людей? Пожалуй, нет.
Лойд помолчал. Он что-то упускал из вида...
- Ты сказала, что убила трех. Что стало с четвертой?
- Я не знаю. Она тоже оказалась мертва, но я не поняла, что с ней случилось.
Лойд нахмурился.
- Но ты не убивала ее?
- Нет. Она сама напоила меня своей кровью, а наутро...
- Превратилась в мумию, - закончил он за нее. - И после этого ты начала убивать. Так?
Габриель прищурилась.
- Ты говорил, что уметь внушать мысли не значит уметь их читать. Мог бы и не расспрашивать меня ни о чем!
- Габриель, я не читал твоих мыслей, - возразил Лойд. - Я не умею это делать. И прежде, чем ты рассердишься на меня еще сильнее, я должен задать тебе еще один вопрос. Пойми, Габриель, это может оказаться очень важным. Можешь не отвечать, можешь больше ничего не рассказывать мне. Просто вспомни: та женщина не говорила тебе ничего особенного? Что-то вроде пароля? Или, может быть, она дала тебе какую-то вещь...
Габриель долго молчала, перед тем как ответить. Лойду она не доверяла. И сложно было сказать, что злило ее сильнее: его недавний отказ от предложения, которым не принято пренебрегать, или же то, что он знал о мире носферату гораздо больше и Габриель не могла не считаться с этим.
- Допустим, - наконец уклончиво произнесла она.
Лойд встал.
- Я хочу кое-что тебе показать. Идем.
Они покинули веранду и, пройдя анфиладу комнат, вышли из особняка через заднюю дверь. Захватив фонарь, Лойд повел Габриель через сад, но вскоре свернул с широкой, посыпанной гравием дорожки на узкую тропинку. Петляя между клумбами и кустами, тропинка устремлялась к большому гроту, из которого тянуло сыростью и затхлостью. Лойд вошел внутрь и направился к левой стене. На правой стене, на мгновение сровняв бугристость камней, полыхнула чего сочная черная тень.
- Сюда, - сказал Лойд и шагнул в расселину. Габриель последовала за ним.
Расселина уходила глубоко вниз. Спускаясь по ступеням, сложенным из крупного серого камня, Лойд шел впереди. Чем дальше они продвигались, тем более холодным и тяжелым, смрадным становился воздух, словно они вошли в разверстую могилу и теперь направлялись в саму преисподнюю. Наконец лестница закончилась, и они оказались в узком длинном коридоре. Он сделал несколько поворотов, и Габриель отметила предусмотрительность Лойда: без источника света даже носферату здесь было бы ориентироваться совсем не просто. Лойд тем временем уверенно шел вперед. Наконец он остановился перед деревянной дверью, окованной железом, и взялся за простое дверное кольцо - заперто не было.
Когда Лойд открыл дверь, Габриель ожидала, что ей в нос ударит запах гнили и тлена, но на самом деле там, внутри, были только пыль и холод. Пахло слежавшейся мертвой землей. Лойд шагнул вперед, Габриель вошла вслед за ним и оказалась в небольшой камере. Стены были сложены из того же серого камня, что и коридор, ведущий сюда. Пол был земляной, кое-где подернутый зеленоватой плесенью. Посередине камеры в него был глубоко вкопан гроб, крышка лежала рядом.
- Что это за место?
- Это моя спальня, - ответил Лойд. - Нравится?
- Нет, - честно ответила Габриель.
- Мне тоже не нравится, - Лойд вздохнул. - Но у меня нет выбора. Ты прекрасно обходишься гостиничной постелью, а я, если не сплю здесь, глубоко в земле, теряю силы настолько, что не могу даже охотиться. Земля этого проклятого острова поддерживает мою жизнь так же, как кровь людей, а может быть, и сильнее. Но я не могу покинуть остров. С того самого дня, как я ступил на его берег, я прикован к нему. Что ты думаешь об этом, Габриель?
Какое-то время перед тем, как ответить, она молча смотрела на гроб. В нем не было ничего страшного - просто ящик, вкопанный в землю. Но вряд ли в мире существовало что-то еще более унылое, чем он. Габриель повернулась и взглянула на Лойда.
- Возможно, через семьдесят лет я буду спать в таком же.
Лойд покачал головой. В свете фонаря блеснул тонкий краешек его зубов.
- Нет, Габриель. Через семьдесят лет ты будешь быстрее звука, сильнее урагана. Тебе будет достаточно взглянуть человеку в глаза, чтобы он пошел за тобой хоть на край света и сам с радостью отдал тебе свою жизнь. У тебя будет прекрасная спальня и множество слуг, которые не будут опасаться тебя, потому что они сами будут вампирами. Ты проживешь не жалкую пару сотен лет, ты будешь существовать тысячелетиями. У тебя впереди вечность, Габриель.