Голоса становились ближе, шаги звучали отчетливее. Я осторожно отодвинула край ткани и выглянула в коридор. В полумраке обозначилась высокая фигура мужчины, и через мгновение я выдохнула от удивления: это был канцлер Мальвьер. Рядом с ним шла молодая женщина в легком платье, слишком неофициальном для вечернего часа, а шнуровка на ее груди была уже наполовину развязаны.
Женщина тихо смеялась, прикрывая рот рукой. Мальвьер наклонился к ней так близко, что его губы почти касались ее уха.
Рядом со мной Аннет едва слышно ахнула, ее глаза округлились, и я сразу коснулась ее руки. Она замерла, сдерживая дыхание и ожидая, пока парочка медленно проходит мимо нас и удаляется.
Когда шаги стихли и тишина снова наполнила коридор, мы осторожно вышли из укрытия. Аннет повернулась ко мне, лицо ее горело, а голос дрожал от возбужденного шепота:
— Ваше Высочество! Это же канцлер… и мадемуазель Эстель! Я и представить не могла, что они так близко знакомы.
Я ответила ей легкой улыбкой, стараясь скрыть собственные мысли и сохранить видимость невозмутимости.
— Полагаю, любой дворец полон сюрпризов, Аннет, — усмехнулась я. — Главное — самим не стать неожиданностью для кого-то еще.
Фрейлина кивнула, вероятно, восприняв мои слова слишком серьезно, и снова пошла вперед, теперь ступая еще тише, чем раньше. Мы обе вздрагивали от каждого далекого скрипа. Коридоры тянулись бесконечно, а тени вокруг показались живыми, будто они следили за каждым нашим шагом. В каждой из них мне чудилось лицо.
— Аннет, — позвала я, стараясь не выдать тревоги. — Когда именно ты должна была вывести меня из покоев?
Фрейлина обернулась и тихо ответила:
— В полночь, Ваше Высочество.
Я почувствовала, как внутри неприятно похолодело.
— Который сейчас час?
Аннет, не раздумывая, открыла дверь в ближайший пустой кабинет и шагнула внутрь. На стене висели часы с резным циферблатом, их стрелки поблескивали в свете луны из окна.
— Уже почти половина первого, — сказала она и обернулась ко мне.
Я задержала дыхание. Полночь давно миновала. Я обняла себя, а пальцы нашли край фляжки под халатом.
— Спасибо, Аннет, — шепнула я, — проводи меня к моим покоям. Но не этими ходами.
Фрейлина слегка растерялась, но кивнула и пошла вперед. Мы свернули к узкой лестнице, поднялись наверх и вышли из служебного прохода. Панель за нашими спинами снова встала на место, скрывая вход, и мы оказались в просторной галерее с высоким потолком. Здесь горели настенные фонари, тени ложились на стены, и воздух был наполнен запахом воска и цветов. После тесных темных переходов все это казалось слишком светлым и открытым.
Мы прошли вдоль галереи, затем по знакомому коридору и остановились у моей двери.
— Ты сделала достаточно, Аннет. Иди отдыхай, — отпустила ее я.
Фрейлина поклонилась и ушла, ее шаги быстро растворились в тишине.
Я осталась одна. Толкнула створку и зашла в комнату.
Здесь еще горели свечи, их пламя колыхалось и отбрасывало золотые отблески на шторы и мебель. Атмосфера казалась спокойной, но это спокойствие только напрягало.
В кресле сидел Доминик.
Он устроился так вольготно, будто эти покои принадлежали ему: спина чуть откинута, руки на подлокотниках, взгляд прямой и тяжелый. Его поза выражала спокойствие, но именно оно и было самым страшным — в этой неподвижности чувствовалась полная уверенность, что он держит все под контролем.
Он поднял голову и посмотрел на меня.
— Добрый вечер, леди Леона, — произнес он. Голос прозвучал ровно, и от этого слова пугали сильнее, чем любая угроза.
Глава 11
— Добрый вечер, леди Леона, — повторил Доминик спокойно, будто явился не в разгар ночи без разрешения, а всего лишь зашел выпить чашку чая по моему приглашению.
Я застыла в дверях, пока Доминик осматривал меня таким внимательным взглядом, что захотелось опустить голову и проверить, не стал ли тонкий шелк халата прозрачным.
Но вместо того чтобы смутиться или попытаться спрятаться за притворным смирением, я медленно прикрыла за собой дверь и шагнула вперед, позволяя себе дерзкую улыбку. Силы и уверенность возвращались вместе с мыслью, что ему сейчас не в чем меня обвинить.
— Добрый вечер, советник. Вы заблудились по дороге в свои покои?