Я выдохнула, почувствовав, как внутри сжалось что-то неприятное. Я уже оказалась именно там. Канцлер, стремящийся к власти над принцем. Советник, готовый защищать престол любой ценой. Два сильнейших человека при дворе — и я стояла посередине их войны.
— Спасибо за откровенность, Аннет, — сказала я и улыбнулась так, будто разговор был легким и доверительным. — Для меня это важно.
Я ни капельки не доверяла ей, но готовность отвечать порадовала меня. Больше всего я боялась, что Август решит изолировать меня. А впрочем, может, и не сам Август.
Она поднялась, склонила голову и добавила:
— Мое место рядом с вами, Ваше Высочество. Если понадобится помощь — зовите.
Когда дверь за ней закрылась, комната снова наполнилась тишиной. Я подошла к окну и оперлась ладонями на холодный камень подоконника. Сумерки густели над садом, в воздухе чувствовалась тяжесть. Все было яснее, чем раньше: это не просто сплетни. Это шахматная партия, где каждое слово могло обернуться ходом против меня.
Я закрыла глаза. И тут же увидела лицо Доминика. Темные волосы, немного растрепанные, строгие черты, взгляд, от которого хотелось отвести глаза и в то же время задержаться в нем дольше.
«Никаких чувств. Никаких слабостей», — приказала я себе. Я здесь ради цели, и никто не имеет права сбить меня с пути. Особенно он.
Глава 5
Узкий коридор тянулся вперед глухой полосой камня, освещенный лишь одним фонарем, чье мутное стекло было покрыто копотью, и от этого свет падал неровными пятнами, заставляя тени дрожать и тянуться по стенам так, словно у них была собственная жизнь, злая и настороженная. Доминик терпеть не мог такие места: тесные, душные, где каждый шаг отдавался гулом и не оставлял пространства ни для маневра, ни для вдоха, но именно здесь, вдали от парадных залов и чужих ушей, он мог позволить себе говорить о том, что в другом месте немедленно стоило бы головы.
Он стоял, прислонившись плечом к холодной кладке, и считал про себя секунды, ощущая, как тишина давит на виски, будто каменные своды опускались все ниже. Раздражение и нетерпение сплелись в одно, пальцы сжимались в кулаки до боли, а каждая новая минута задержки казалась ловушкой. Аннет должна была прийти раньше; любая заминка в такой игре означала, что кто-то уже заметил и что-то пошло не так.
Терять контроль было нельзя. Дворец после смерти императора и императрицы превратился в рассадник интриг, где каждый шаг отзывался эхом подозрений и каждая улыбка скрывала угрозу. Заговорщики прятались среди самых близких, и Доминику до сих пор не удалось вытащить их на свет. Август, его друг и единственный наследник империи, оказался слишком молод и слишком доверчив: он верил каждому, кто клялся в преданности. Но он же был и тем, чья магия и род долгие столетия сохраняли страну. Именно поэтому Доминик обещал, что сохранит власть в его руках, даже если придется встать против всех. Но с каждым днем выполнять данное слово становилось все труднее, особенно теперь, когда накануне коронации, которую и без того слишком долго откладывали, во дворце появилась девушка без рода и имени, неожиданная и слишком удобная находка для тех, кто жаждал управлять принцем.
Доминик никогда не верил в такие совпадения, и потому одобрение канцлера Мальвьера насторожило его еще сильнее: этот человек не делал ничего без выгоды для себя, а значит, ждал именно такого поворота.
Тихий скрип петли вырвал его из тяжелых мыслей. Он выпрямился, взгляд сосредоточился на двери, и в тусклом свете фонаря появилась Аннет — бледная, напряженная, с ворохом сложенных тканей в руках, словно пыталась спрятаться за ними от его взгляда и прикрыться на случай, если их кто-то застанет.
— Господин Верден, — прошептала она, прижимая ткани к груди так крепко, что костяшки побелели.
— Что удалось узнать? — голос Доминика прозвучал низко и требовательно, не оставляя ей времени на оправдания.
Фрейлина оглянулась по сторонам, шагнула ближе и наклонилась так, что ее голос стал почти неразличимым.
— Немного, — выдохнула она. — Леди Леона осторожна, она уходит от прямых вопросов, но все же интересуется вами и канцлером.
Доминик склонил голову, не сводя с нее взгляда.
— Чем именно?
Аннет замялась, словно собирала силы, и ответила:
— Она хотела знать, действительно ли вы так опасны, как о вас говорят, и можно ли доверять канцлеру. Я сказала, что канцлеру доверять нельзя, но у меня сложилось впечатление, что она и сама это понимает.