— Понимаю, — я чуть улыбнулась. — Аннет лишь исполняет свой долг.
Он кивнул, но взгляд его скользнул мимо, и я ясно заметила, как исчезла прежняя сосредоточенность. Симпатит терял силу, и это было опаснее всего. Стоило действию окончательно угаснуть, и я рисковала потерять все.
— Август, вы чувствуете себя хорошо? — Я сжала его пальцы, стараясь вернуть его внимание.
Он встрепенулся и снова посмотрел на меня, но в глазах появилась неуверенность, которой раньше не было.
— Все в порядке, — сказал он после короткой паузы и провел рукой по волосам, словно отгоняя неловкость. — День был долгим, а последние недели слишком тяжелыми… Я измотан больше, чем готов признать.
Я склонила голову, показывая сочувствие, и ладонью легко провела по его руке, будто утешала. В то же время мысли бешено искали выход: мне нужно будет подлить ему новую дозу этой же ночью, иначе он начнет задавать вопросы, на которые у меня не будет ответа.
— Все наладится, — сказала я так, словно сама верила в эти слова. — Совсем скоро вы почувствуете себя лучше.
Август улыбнулся чуть теплее, словно действительно нашел в моем голосе поддержку, и большим пальцем погладил мою руку.
— Вы всегда умеете подобрать слова, — произнес он тише, чем раньше. — Рядом с вами я чувствую себя сильнее.
Мы шли обратно медленно, не торопясь. Сумеречный свет в оранжерее постепенно мерк, и когда стеклянные своды остались позади, в лицо ударил другой воздух — прохладный и тяжелый, наполненный запахом камня и масла от ламп, которые уже зажгли в коридорах. Золотистые отблески ложились на мраморный пол, отражались в витринах и зеркалах, и казалось, что весь дворец дышит в такт нашим шагам. Август все еще держал меня за руку, но его пальцы то крепче сжимали мою ладонь, то словно ослабевали, выдавая усталость, которую он не хотел показывать.
Мы поднялись на второй этаж, где еще царило движение: слышались голоса слуг, шаги советников, приглушенный звон посуды из соседних залов. Но выше, на третьем этаже, все стихло. Здесь не было ни суеты, ни случайных свидетелей. Тишина наполняла коридоры, а факелы горели ровно, не колыхаясь, будто сам дворец оберегал покой тех, кто жил за этими дверями.
У моих покоев Август остановился. Я чувствовала, как с каждой минутой его взгляд становится все более рассеянным: в нем уже не было того неподдельного восхищения, что держало меня в безопасности. Но улыбка все еще оставалась такой же милой.
— Спасибо за прогулку, Лея, — сказал он, повернувшись ко мне и задержав мой взгляд чуть дольше, чем того требовал простой этикет. — Этот вечер стал для меня легче.
— Для меня тоже, — ответила я и шагнула чуть ближе. — Мне было приятно провести время с вами.
Сделала паузу и осторожно добавила:
— А вы сами? Сможете хоть немного отдохнуть?
В его глазах на секунду мелькнуло то же упрямство, которое я уже успела заметить, и он слегка отвел взгляд в сторону, словно обдумывал ответ.
— Попробую, — сказал он наконец, и в голосе звучала сдержанная усталость. — Но дел еще слишком много, и они редко ждут до утра.
— Все же хотя бы ненадолго, — произнесла я, стараясь вложить в слова не назидание, а заботу. — Завтра вас ждет новый день, и силы будут нужны.
Август на миг улыбнулся теплее и снова коснулся моей руки.
— Вы заботитесь обо мне, — сказал он и сжал мои пальцы. — И это для меня многое значит.
Я ответила улыбкой, хотя внутри чувствовала, как нарастает тревога: симпатит слабел, и вместе с тем росла моя уверенность в том, что позаботиться о новой дозе придется немедленно.
Только бы Август отправился к себе, а не к какому-нибудь… темному магу!
— Спокойной ночи, Лея, — добавил он и, отпустив мою руку, пошел по коридору дальше.
Я смотрела ему вслед, пока его фигура не скрылась за поворотом, и не могла отделаться от мысли, что он, скорее всего, снова проведет часть ночи не в постели, а над бумагами или в разговорах с канцлером. Эта неопределенность тревожила сильнее всего.
Глава 7
Когда я зашла в свои покои, там царила особая вечерняя атмосфера: высокие свечи в позолоченных канделябрах горели ровным золотистым светом, заливая стены и мебель теплом, которое делало даже просторную комнату удивительно уютной. На столике у окна стоял серебряный чайник на магической подставке, от крышки которого поднимался легкий, почти прозрачный парок, обещая, что напиток сохранит нужную температуру так долго, как потребуется. Рядом стояла тонкая фарфоровая чашка с изящной росписью, словно приглашая к неспешному вечернему чаепитию.