— В каком смысле? — на всякий случай молодой человек подался назад.
— Ты развратен! — княжна набросилась на участкового с кулаками.
Не жалея сил, она принялась колотить Алексея по спине, так как он начал затейливо изворачиваться. Несколько минут они носились по улице, пока княжна не выдохлась и, тяжело дыша, остановилась.
— Не знаю, почему ты так решила, — Алексей осторожно приблизился к ней, — но вчера я впервые в жизни поцеловался.
Юноша говорил абсолютную правду.
— Честно?
— Честно.
— Ты ни с кем не целовался?
— Никогда.
— Ты же путешествовал.
— Ну и что? — пожал плечами Алексей.
— Хорошо, — настроение девушки улучшилось настолько, что она рассмеялась, — идём домой.
— Идём, — согласился участковый и посмотрел на ухмыляющегося Авося.
Они прошли улицу до конца и натолкнулись на объявление на заборе:
«Ужасные звери! Очень опасные звери! Самые ядовитые звери в мире!»
— Хочу пойти! — обрадованно вскрикнула княжна, — Давайте сходим?
— Надо зайти во двор, — предложил Авось.
Сыскари прошли калитку и попали в промежуток между домами. Сбоку виднелась дверь, и Алексей потянул её на себя.
— Проходите, проходите, — раздался голос из темноты и перед ними появился человек, — вы хотите посмотреть коллекцию диковинок?
— Да.
— С каждого пятьдесят копеек.
Алексей достал полтора рубля и отдал человеку.
— Сюда, пожалуйста, — плотные шторы отодвинулись, показывая вход в затемнённую комнату, — только не шумите, пожалуйста.
В комнате имелось множество аквариумов разных размеров, в которых квакали огромные синие жабы, дремали длиннющие змеи, сложенные в кольца, сидели большие пауки с красными пятнами на спине, скорпионы, длинные тараканы, сколопендры, перламутровые жуки и гигантские муравьи.
Повсюду виднелись надписи: Не шуметь, Не трогать, Очень ядовиты, Смертельно опасны.
Алексей уже видел подобные террариумы, Авосю и Алёнушке же это было в новинку. Они начали ахать и охать, ходить между стеклянными ящиками и подолгу разглядывать каждую диковинку. Углубленное изучение биологии продолжалось два часа.
Посетителей было немного. Некоторые долго рассматривали, другим становилось плохо и их уводили.
Наконец, сыскари удовлетворили любопытство и вышли на свежий воздух. Алёнушка и Авось начали бурно обсуждать невиданных зверушек, участковый только поддакивал.
Постепенно пришли домой.
— И где же твои новые наряды? — усмехнулся Тёмный, демонстративно оглядывая дочь с ног до головы.
— Они смешные и примитивные, папа, — княжна подняла палец вверх и важно произнесла, — никакой он не кутюрье, а проходимец.
Алёнушку тут же утащила младшая сестра, Беляна, и они принялись громко шушукаться. К ним присоединилась Алевтина. Послышалось разочарование в голосах матери и младшей княжны.
Василий повернулся к Алексею:
— Расскажи тогда ты.
Участковый описал Жоржа, рисунки и нездоровый ажиотаж. Князь смеялся и хлопал себя по коленям.
— Вот это Елизавета дала! Мода из Франции! Ну, надо же. Ну и Жорж, ну и кутюрье! Действительно, проходимец.
После ужина Алексей попросил Алёнушку показать своё умение в рисовании. Девушка отвела его в специальную комнатку, где у неё находилась маленькая мастерская.
— Ого! Да здесь можно создавать шедевры! — восхитился участковый.
— Скажешь тоже, — княжна довольно улыбнулась.
Несколько минут она готовила краски и поверхность глиняных пластин. Задумалась и заговорщицки произнесла:
— А хочешь, я покажу тебе свой сон?
— В каком смысле?
— Когда я была маленькой и стала заниматься Гжелью, мне приснился цветок. Очень яркий и чёткий сон. Когда я встала, то тут же попыталась повторить, но, конечно, у меня ничего не получилось. Я старалась весь день. Цветок меня захватил. Наваждение продолжалось пару недель. Потом быстро прошло. А спустя где-то месяц опять накатило. Я вновь начала рисовать только этот цветок и стало получаться гораздо лучше.
— То есть, ты тренировалась только с ним?
— Да, через полгода наконец-то мне понравилось то, что я создала.
— Покажи.
— Подожди. Прошло ещё пару месяцев, и я решила, что могу нарисовать лучше. И опять занялась только им. Через полгода история повторилась.
— Хочешь сказать, у тебя огромная коллекция цветка?
— Нет ни одного.
— Как?!
— Вот так. Я каждый раз уничтожала изображение.
— Зачем?
— Стремилась к совершенству.
— То есть, сам цветок менялся?