— Слава УПК, — проворчал полковник, — значит, не блатные?
— Нет.
— Тащите в ГОВД и срочно опрашивайте.
— Ребята уже делают.
— Эту маковую полянку уничтожить.
— С актом?
— Конечно, что за дурацкие вопросы, — разозлился полковник, — вам повезло, что нашли наркоту. Мне уже позвонили все, кто мог. Прокурор весь мозг вынес. Заткну им рот этими маками.
Ругаясь, полковник ушёл.
— Ну да, — хмыкнул ему вслед Федюнин, — если бы я не спросил про акт, хрен бы он сказал, и потом на меня же и свалил, что я не так, как надо сделал.
— А мне говорил, что надо держать язык за зубами.
— Надо. Просто я весь день ожидал чего-то от твоей интуиции и, как видишь, мои ожидания оправдались в полной мере.
Они вернулись к особняку, где Пивнюк и Штормов ругались уже на улице. Голоса в вечерней тишине разносились далеко и немало людей остановилось, чтобы послушать любопытную содержательную беседу. К Штормову присоединилась его жена, молодая платиновая блондинка, выше его на голову, с огромным бюстом и визгливым голосом.
— Ишь, отхватил, — сплюнул Федюнин, глядя на Штормову, — у неё на лице написано — шалава.
— Что-то ты сегодня разошёлся.
— Знакомая работает вместе с ней.
— Не забудь сказать мне фамилии парней, у которых опиум нашли в кармане, — вдруг сообразил Алексей. Совпадения нужно проверять.
— А тебе зачем? — удивился Федюнин, но тут же спохватился, — У тебя же интуиция.
Он достал из папки листы и прочитал вслух:
— Илья Зубкин и Андрей Жевнов.
— Спасибо. Надо на лица их посмотреть.
— Вернёмся в ГОВД, увидишь.
Алексей зашёл в дом, чтобы узнать, чем опера были заняты в данную минуту. Обхссники заканчивали описывать комплекты одежды Жоржа и фигурки из слоновой кости, которые нашли в коробке. Опера уголовного розыска проверяли комнаты в поисках опиума.
Приехал недовольный прокурор города. Его встретил начальник ГОВД и повёл смотреть маковое поле. За ними, как привязанная, ходила испуганная и побледневшая Лиза Нестерова и жаловалась на судьбу. Прокурор твёрдо пообещал, что беззакония не допустит.
Спустя час машины вернулись в ГОВД. Алексей заглянул в комнату допросов. Илья Зубкин оказался высоким субтильным юношей с рыхлым лицом, Андрей Жевнов — среднего роста плотного телосложения с кривой ухмылкой. Две странные противоположности, мелькнуло в голове Алексея. Зубкин говорил высоким неприятным голосом, Жевнов низким, с оттенком превосходства.
Участковый кивнул Федюнину и вышел.
Стемнело. Звёзды ярко и грустно горели в вышине.
— Ты как? — над участковым стояла Алёнушка и внимательно разглядывала, — Опять хорошо выглядишь, словно вовсе не пил. Надо же, как у тебя получается…
— Завтрак? — в животе Алексея заурчало.
— Беги умываться, — рассмеялась княжна.
— Я мигом, — пообещал юноша.
Как же он привык к хорошему завтраку. Не к добру это. Икра красная, икра чёрная, овощи какие-то намешаны.
— Темнейший, — спросил Алексей, — а ты чего всё время только красную икру ешь, а на чёрную даже не смотришь?
— Объелся. Чёрная, она же местная, я её с детства ложками ел. Хватит, пора и честь знать. Сегодня по утру свежую стерлядь подвезли, попробуешь?
— Жаренная?
— Да, на сухариках, с овощами.
После завтрака сыскари зашли в кабинет князя.
— Есть у меня одно соображение, — начал Алексей, пока другие не влезли с идеями, — там, где крутятся художники, всегда найдётся тот, кто будет только делать вид, что сочиняет стихи, или песни поёт…
— Что делает? — удивился Василий, — Какие песни.
— Это я так, к слову, — смутился Алексей, — хотел сказать, что кто-то обязательно будет заниматься незаконным.
— И что ты предлагаешь? — заинтересовался Тёмный.
— Может, это прозвучит как-то глупо, но я бы понаблюдал за особняком Нестеровой со стороны. Например, из дома напротив.
— Хм, — отозвался князь, — беды в том великой не будет. Надо только место подобрать получше.
После часа общения Василия с супругой, выяснилось, что она совсем не против посетить свою старую подругу. Поболтать пять минут. Ведь она живёт как раз напротив Лизки Нестеровой.
Пока княгиня всё утро выбирала наряды, сходить в гости на пять минут, пришла жена Герасима-убийцы. И если Алексей просто опросил её, Тёмный устроил настоящий допрос. О чём говорила с мужем, как решали финансовые и бытовые вопросы. Как видит будущее своих сыновей.
Наконец, князь отпустил женщину, а Попович спросил его:
— Зачем так дотошно? Понятно, что она не дура и сообразила, как муж подсуетился. Хоть мы ничего и не докажем.