Прошёл примерно час ожидания, прежде чем в комнату разом вошли Галадриэль, Келеборн, Халдир и оставшиеся Хранители. Грейнджер не заметила — плачь матери Ниавеля затопил её сознание; голос отца мальчика раскатами звучал в голове, давя на неё, пока в реальность не вернула Галадриэль.
— Нам трудно говорить о случившемся, но придётся, — начала Владычица, когда все расселись полукругом вокруг неё. С одной стороны Гермионы проснулся и усиленно моргал Сэм, с другой — невесело хмурил бороду Гимли. — То, что случилось — страшная трагедия для нашего народа, и в ней есть доля твоей вины, Гермиона Грейнджер, — эльфийка раскрыла ладонь, на которой лежала злополучная волшебная палочка вместе с маховиком времени. Она не двинулась с места; ждала, что девушка к ней подойдёт.
Гермиона не пыталась оправдать себя и выказать сожаление, не пыталась извиниться за то, что натворила. Никакие слова не смогут изменить ход времени и вернуть всё назад. То, что свершилось, останется в истории, писанной кровью.
Волшебница слепо смотрела на раскрытую ладонь Владычицы, но не сразу нашла в себе силы подняться и подойти. Рука с не унимающейся дрожью протянулась навстречу, забирая волшебную палочку. Цепочка маховика предупреждающе зазвенела, но успела зацепиться за пальцы; кулон подпрыгнул в воздухе и завис, покручиваясь и играя светом на гладкой поверхности песочных часов. Грейнджер не заметила его, только палочку, что крепко сжимала в руке, будто ещё немного усилий и переломает её, лишь бы она больше никому не причинила вреда.
Гермиона корила себя. Она была настолько занята своими сердечными стенаниями, что забыла о главном — осторожности. Раньше она бы никогда не оставила волшебную палочку без присмотра, никому бы её не доверила, а надёжно носила на поясе, не расставаясь. В этом мире, кажется, всё было направлено на то, чтобы их разлучить. И вот что случилось в этот раз. В прошлый едва не погиб Леголас. Новая жертва — это вопрос времени.
— Отныне мы не сможем быть столь гостеприимными, как прежде. Мой народ ранен; они не хотят угрозы в Лотлориэне. Я сочувствую тебе всем сердцем, дочь людей, но не могу изменить случившееся, — Владычица тяжело вздохнула. — На рассвете тебе придётся покинуть Лориэнский лес.
По рядам Хранителей прокатились возмущённые возгласы.
«Но ей некуда идти!» — ошарашено и напугано произнёс Фродо.
«Она не виновата!» — выпалил Пиппин, вскочив со своего места.
«Как вы можете гнать её?»
«Это несправедливо!»
«Есть другой способ...»
— Её нужно отправить в Лихолесье, к моему отцу, — прорезал общий гул серо-стальной голос Леголаса. — Найти возможность...
— Северная граница неспокойна, сын Трандуила, — несколько вальяжно подал голос Халдир, выходя из тени Владык. — Мы пока ещё можем удерживать границы от набегов орков, но ни один отряд не пройдёт сквозь Дол-Гулдур, над ним с каждым днём всё больше чернеют тучи! Я бы предложил Вам сопроводить Вашу боевую подругу, только, боюсь, вы должны быть заняты более важными делами...
Со взглядом Келеборна начальник стражи осёкся, поняв, что перегибает палку, но правда колола глаза — никто не возьмётся провожать её через весь Мирквуд в надежде вернуться живыми.
— Говорил же, что надо отправить её к моему отцу, в Эребор, — ворчливо подал голос Гимли. Он как заранее знал, что братский визит к эльфийскому народу ничем хорошим не закончится.
— Я уйду, — Гермиона прервала возгласы хоббитов.
Не представляла, куда и как, но она не могла дальше пользоваться гостеприимством Галадриэль, даже если бы она изменила своё решение. Её возможность вернуться домой растворилась в безалаберности и неосмотрительности по глупости. Это расплата за утонувшую в чувствах рациональность.
— Никуда ты не пойдёшь!
— И куда ты пойдёшь?
— Только через мой труп!
— Через два!
Братство единодушно запротестовало, давая понять одно: Гермиона пойдёт куда-либо в одиночестве только если всех их положат к её ногам уже остывшими. Сжатая на плече Гимли рука Арагорна не давала гному разбушеваться, хотя внутри у бородатого кипело и постукивало крышкой желание высказать своё мнение относительно происходящего и послать всю дипломатию к прародителю. Девушку словно отстранили от решения проблемы, единодушно озадачившись: как быть? Эльфы сорвались на свой язык, переговоры вёл Леголас, что-то горячо втолковывая Владыкам, но получая в ответ лишь холодную решимость не менять принятое решение с каплей сдержанного сочувствия. Ожесточённые споры прекратились с вмешательством Элессара: