Свист, как громкая отрезвляющая пощёчина. Волшебница обернулась. Боромир стоял в нескольких метрах от неё, полубоком. Орочья стрела пронзила его тело и в этот момент, кажется, забылись все обиды.
— Нет… — Грейнджер широко распахнутыми глазами смотрела на мужчину. Гондорец, как рыба, выброшенная на берег, глотал ртом воздух, пока не нашёл в себе силы возобновить бой, превозмогая боль.
Как это произошло? Ведь она же использовала защитные чары. Почему не сработало? Казалось, мир Средиземья не желал принимать её магию и отторгал её в самый неподходящий момент. Волшебница опешила — в чувства привёл крик Мэрри; хоббит храбро атаковал орка. Меч глубоко вошёл в живот служителя Мордора. Хлынула из раны густая смрадная кровь, пачкая лицо Мэриадока. Маленький муж вырос в одном точном ударе.
Грейнджер оглянулась, пытаясь взглядом найти лучника. Где убийца? Пока они сражаются с меченосцами — лёгкая добыча для лучника. Не видно. Со всей накопленной злостью, которая только в ней была, девушка бросила новое заклинание в подступившего орка, пытаясь пробиться к гондорцу, но её стремления оказались бесполезной тратой времени. Новая стрела прорезает плоть грубым наконечником, выбивая из воина жизнь.
— Нет!
На глаза попадается тёмный силуэт.
— Expellarmus!
Урук-хай выронил арбалет и отлетел в сторону. Проводив его взглядом, Гермиона спешно подобралась к гондорцу, упав рядом с ним на колени. Следом за ней, сокращая расстояние, подбирались хоббиты.
— Держись, Боромир, — короткий взгляд на мужчину и вновь взмах волшебной палочки — зелёная молния влетела в тело орка.
Ей нужно больше времени. Переломить стрелы у основания, достать их и исцелить раны. Как защитить их всех и не дать гондорцу умереть? Она едва успевала отбиваться от такого количества противников и зажимать свободной рукой рану на груди мужчины. Нет возможности сконцентрироваться на чём-то, внимание рассеивается. Гермиона упустила тот момент, когда орк подобрался слишком близко.
Удар. Голова идёт кругом и мир бледнеет. Дыхание становится слишком громким, вырывая мгновения жизни с каждым вдохом. Крепкие руки подхватывают её, словно ребёнка, и тянут куда-то в противоположную сторону. Замутнённым взглядом она видела хоббитов на плечах орков, смутно осознавая, что сама оказалась в плену. Волшебница не могла вырваться, как бы ни пыталась. Она видела Боромира, оставленного в окружении пожухлых листьев; он пытался подняться и помочь им. Грейнджер бесполезно тянула к нему руку, будто всё ещё могла помочь. Орки наказывали её, вынуждая слепо наблюдать за тем, как тяжёлой поступью к гондорцу подбирается смерть.
***
Они опоздали. Полчища орков схлынули, оставив после себя уродливые тела и оброненные чёрные стрелы. Расколотый напополам Рог Гондора, призвавший на помощь, валялся в лесной трухе и грязи... вместе с телом Боромира.
Отзвучала погребальная песнь; тело воина унёс Андуин. Проводив Боромира в последний путь, оставшиеся Хранители вернулись на берег. Признание гондорца не давало покоя Арагорну; терзания мучили его — идти за Фродо или пуститься в погоню за орочьим отрядом, уносящим хоббитов и волшебницу на смерть и страшные муки.
— Судьба Хранителя уже не в наших руках, — решил правитель людей. — Братство кольца сыграло свою роль... а теперь нельзя оставить наших друзей в беде.
Леголас, собиравший стрелы, вдруг распрямился, держа на ладони до боли знакомую вещь... сердце словно сжали тисками, так, что губы скривились от боли. Пронзительным взглядом он смотрел вслед орочьему отряду, сжимая в ладони вещь, без которой Гермиона Грейнджер была практически беспомощна.
«Что бы ни случилось, ты, пожалуйста, живи...» — мысленно попросил он её, зажмурившись.
Не взяв с собой никаких лишних вещей, три воина бегом отправились по следам тёмных тварей, унесших в плен близких им друзей
***
Три дня бега, со связанными руками и зажатыми ногами так, что не шелохнёшься. Спина затекла и ноет от неудобного положения, а от вечной тряски голова уже идёт кругом и болит всё тело. Кататься на спине орка не то же, что верхом на олене. Гермиона, пожалуй, отдала бы всё, что у неё есть, чтобы сменить грубую и зловонную «лошадку» на что-то приличное и ещё больше — чтобы знать, что случилось с остальными членами Братства. Мэрри и Пиппин практически всегда были у неё на виду. Перегрин Тук стойко держался, несмотря на то, что подобная прогулка по Средиземью сильно вымотала их всех, но Мэриадок выглядел, мягко говоря, неважно. Когда два орка поравнялись друг с другом, и Грейнджер оказалась довольно близко к хоббиту, она по-привычке потянулась за волшебной палочкой, чтобы излечить его раны, но, мало того, что руки связаны, так ещё и палочка пропала. Гермиона судорожно попыталась припомнить, когда она была у неё в последний раз. А ведь обещала себе, что её не потеряет. Видимо, обронила, когда орки уносили их в спешке. Девушка ткнулась лбом в спину нёсшего её орка, закрыла глаза и шумно выдохнула. Она обещала себе, что в этот раз всё будет иначе, но история повторялась раз за разом, как назойливая мелодия в голове, от которой уже тошнит, но избавиться от неё невозможно. Волшебница без палочки не может сделать ничего, чтобы обезопасить себя и как-то помочь друзьям. Она много раз пыталась выплеснуть магию без палочки, но бой обессилил её — сейчас все её попытки бесполезны. Ей и раньше не удавалось чаровать без неё, сейчас ничего не изменится.