Грейнджер старалась гнать от себя плохие мысли, но так или иначе, проваливаясь в кратковременный сон от измождённости и усталости, снова видела один и тот же кошмар. Пророчество волшебного зеркала сбывалось. Она видела там себя, стоящую рядом с гондорцем, растерянную, напуганную и неуверенно сжимающую волшебную палочку в руке. Видела Боромира, — он медленно умирал в окружении опавших и пожелтевших листьев, но думала, что вина за его смерть лежала на ней. Что она сама ранила его. Галадриэль была права. Мы сами вершители своих судеб и её бездействие стоило жизни мужчине. Гермиона могла себе сколько угодно твердить, что это не её вина, что она не могла уследить за всем и спасти гондорца от стрелы, решившей его судьбу, но не смогла избавиться от ощущения крови на своих руках. Она ведь видела такое будущее, должна была узнать в происходящем отголоски не свершённого пророчества и предотвратить то, что случилось, но ничего не сделала. Боромир мёртв. И вместе с ним в воды Андуина отправился топор войны, развязанной между ними. Легче не стало.
К вине за смерть Боромира примешалось беспокойство. Сердце было не на месте и тревожно билось в груди, с болью сжимаясь от неизвестности. Что случилось с остальными? Орки унесли их раньше, чем Леголас, Арагорн и Гимли добрались до них. Выжили ли они? Или так же пали в бою, как и Боромир? Что случилось с Сэмом и Фродо? Неужели, они все погибли и из Братства в живых остались только хоббиты и она — чужачка, которой вообще не должно быть в этом мире?
Гермиона хотела бы сказать себе, что они справятся, что выстоят против врага и выживут. Она желала иметь хоть какую-то надежду на то, что другие смогли пережить тот день, что ОН не погиб. В голове всплыл последний разговор, последние слова, которые она сказала Леголасу. Неужели этот холод и злость — это всё, что он запомнит? Грейнджер не хотела допускать и мысли о том, что Леголас мог погибнуть в той схватке. Волшебница всем сердцем желала повернуть время вспять и всё изменить, но только и могла что иногда бросать взгляд на голые скалы в пустой надежде на то, что увидит там знакомый силуэт, и повторять про себя, как молитву: «только бы они выжили… Только бы выжил он…».
***
— Разжигайте костры!
От мысли о костре ничуть теплее не стало. Это не дружеские посиделки Братства у огня, а привал уставших, обозлённых и голодных орков, которые вскоре захотят свежего мяса. К чему им тянуть на себе тяжёлый живой груз, когда можно уменьшить свою ношу на одно-два тела по пути и при этом ничего не потерять, а даже немного выиграть? Вопрос только в том, кто первым из них зажарится на кривом, но остром вертеле.
Оказавшись на холодной и твёрдой земле, покрытой сухой и пожухлой травой, Гермиона осмотрелась, пытаясь найти взглядом своих друзей. Все они ещё были живы; могли попытаться воспользоваться возможностью и сбежать. Она поползла вслед за Пиппином к Мэрри и устроилась на круче травы рядом с ними. Мэриадок выглядел плохо. Запёкшаяся кровь на его голове оставила кровавый след на виске и уходила вниз, к скуле, обрамляя его лицо. Он пытался выглядеть бодрым и сильным, но все прекрасно понимали, что ему нужна помощь.