— Убери. От меня. Руки.
Не тому человеку она адресовала свои слова с сочащимся подтекстом угрозы. Из своего положения всё, что она могла сделать, это в лучшем случае — плюнуть в лицо обидчику или больно укусить за руку, что грубо потянет за подбородок к себе, не позволяя отстраниться, но что ему — преимущество на его стороне. Гневный взгляд девчонки, напуганной до внутренней дрожи, не умеет испепелять и ранить.
Остальные девушки сжались, едва услышав протестующий возглас волшебницы, и смотрели на неё с отчаянной мольбой... они пережили это, искренне считая, что пять минут позора прошли, и отчаянно не хотели познакомиться с ужасающим наказанием как можно быстрее, тем более не по своей вине. Они наивно надеялись на лучшее. Надеялись, что повиновение сделает кошмар пребывания здесь чуть легче. Они выбирали меньшее из зол...
— ССУКА!!! — сплюнул мужчина, одёрнув укушенный палец. Всплеск ярости, хлёсткий удар наотмашь по лицу, и девушка опрокидывается на пол.
— Харо, — укорила его женщина, не дрогнув ни одним своим мускулом. — Не уродуй их сильно, — прозвучало лениво и даже как-то устало, словно происходящее было досадной рутиной, без которой можно было бы обойтись, но вновь не удалось.
Гермиона должна была это предвидеть. Должна была уступить и наступить на горло своей гордости и побыть смиренной хотя бы ради девушек, которые не виноваты в том, что она не смогла, что она не поступилась добровольно, но… всё уже сделано. Первая и самая главная её ошибка — маховик, что она оставила на столе в гостиной, забыв убрать его с видного места, а всё остальное - лишь череда из мелких каверзных поступков, что наслаивались на неё и катили ниже и ниже, как снежный ком с высокой вершины. Когда-нибудь он должен был остановиться, но достиг уже тех размеров, когда, скатываясь с выступа, разбивается о плоское и грубое дно ущелья. Это был тот самый момент — её падение. И тут хоть вой, хоть кричи, хоть проси — ничего не изменится.
Щека горит, но удар Грейнджер стерпела без слёз, будто заведомо знала, что дальше — только хуже. И хотела бы найти в себе силы, подобраться и сесть, но не дали даже выдохнуть и перевести дух, свыкаясь с первой вспышкой боли, как её кошмар, набирая обороты, продолжается. Несколько попыток самостоятельно подняться и сесть ничего не дают.
Грудь мужчины тяжело вздымалась, он уничтожающе смотрел на то, как Гермиона безуспешно пытается встать. Харо не отличался титаническим терпением, не церемонился и не терпел строптивости. Жестокий, безжалостный, привыкший приносить боль насильник и убийца. Бешенство уже не накрывало с головой, а лишь лизало пятки, и на губах его расплылась садистская ухмылка. Эту часть «посвящения» он любил больше всего — начиналась увлекательная игра, и именно пленница дала ей команду «старт».
Люди глупы, но так уж устроены, что до последнего надеются на лучшее, отрицая ужасающую действительность, когда понимают где-то на задворках своего сознания, что не смогут справиться с тем, что на них без угрызений совести и приступов жалости сбросит судьба. Гермиона готовила себя к новой боли, но излишне наивно рассчитывала на новые ссадины и синяки от ударов, когда её тянули по полу и бросили к ногам, как вещь, а не человека. Сознание защищало её, отрицая действительность, но проигрывало больно и страшно медленно приходящему осознанию.
— Нет…
Схватив девушку за ремень сзади, Харо вновь опрокинул её на живот и с силой подволок к себе, не давая уползти. Руки девушки были связаны за спиной, на щеке осталась ссадина от грубого волочения о жесткий, шероховатый пол. Дёрнув её, бросив к себе под ноги, он безжалостно придавил её к полу коленом (всем весом опёрся на спину), вынуждая прижаться грудью и щекой к грязному полу. Воздух с болезненным вздохом выбивается из лёгких до зажмуренных глаз и стиснутых зубов. Нож разрезает мешавший Харо плетёный эльфийский ремень. Он словно каждым своим действием стремился сделать больнее — вывернуть суставы, надавить, сломать, демонстрируя всю глубину ошибки, совершённой девушкой. Бесполезно бежать, пока руки связаны, все попытки — словно рыба об лёд... Не обращая внимания на жалкие попытки сопротивления, Харо грубо, рывком стащил с Гермионы штаны.