— Если она не окупится, — продолжает госпожа, — я возьму эти деньги с тебя.
***
Тело беспощадно ноет — каждая секунда в сознании отзывается болью. Сколько прошло времени? Что изменилось? Гермиона едва открывает глаза — приходит в себя. Пошевелиться больно, встать невозможно — тело настолько ослабло, что в руках не чувствуется силы. Она не намерена сдаваться — ещё ничего не кончено. Экономя силы, волшебница думала, как выбраться. Без её способностей возможно ли?
В голове рождается почти безнадёжная идея — вдруг выйдет?
— Акцио.. палочка.. — тихо шепчет и сама себя не слышит. Рано… Слишком рано она пытается потратить силы — их нет.
Уходит время. Крепнет тело, а вместе с ним желание сбежать, освободиться.
— Акцио, палочка! — в голосе пробуждается сила, в сознании — решительность и желание всё изменить. Ничего. Словно это место поглотило всю магию, но не насытилось — требовало надежду.
Гермиона раз за разом пробовала заклинания, но тщетно. Другой способ маячил на горизонте незыблемым спасением, но разбился о страх других девушек — они смирились со своей судьбой, и в стремлении избежать наказания, уподобились в жестокости своему надзирателю.
***
— Эй, Грязнокровка?...
Утро брезжит слабым светом в заляпанное оконце.
— Ты там жива?...
— Эй, Грязнокровка... поешь. Ты не ела уже два дня.
Миска кладётся к изголовью, так, чтобы девушка видела.
— Вставай... иначе тебя выбросят...
Выбросят? Х-ха! Да это было бы просто подарком — оказаться на помойке, а не здесь. Но на такую роскошь Грейнджер не рассчитывала. К миске волшебница не притронулась и не соизволила обернуться, чтобы посмотреть в сторону других девушек — стена ей нравилась больше — она напоминала смутном чувстве надёжности и защищённости, а слабость, одолевшая измотанное тело, не казалась такой тяжёлой ношей, от которой стоило бы избавиться.
Все присутствующие в комнате обменялись косыми взглядами. Они все были в одинаковом положении, жизнь в подвале ожесточила их: не было места жалости и сочувствию. Двигал дальше страх за свою жизнь, желание избежать боли, новые правила очерчивали рамки существования. Никто не просил к себе особого отношения, и с каждым часом, что новенькая противилась судьбе, они всё больше понимали, что... всё. Не жилец. Ещё день — и её не будут кормить, пока голод не пробудит извращённую, совершенно садистскую жажду жизни.
***
— Отмойте хорошенько, оденьте и отведите клиенту. И без ошибок, чтобы всё прошло гладко.
— А если она ему не понравится?
— Мелор любит девочек и щедро за них платит.
— Она с характером.
— Сколько их таких через него прошло. Справится. Поторапливайтесь, к ночи она должна быть готова!
***
— Поднимайте её.
— Неужели её вышвырнут?
— Отведут к клиенту.
Девушки удивлённо переглянулись.
— Разве можно ЭТО привести в товарный вид?
— Давай. Вставай.
Боковым зрением девушка видела проблеск света, что лился в мрачное помещение, и видела тень, что ходила по нему, склоняясь то над одной девушкой, то над другой. Волшебница впервые начала что-то замечать, но… даже не пыталась понять, кто потревожил их покой и почему она вдруг проснулась. Отрешённость наползала снова, получая больше власти. Грейнджер закрыла глаза.
***
Со связанными перед собой руками, одетую в лёгкое полупрозрачное платье, её вели по коридорам борделя. Кожа приятно пахла маслами, расточая запах лаванды. Волосы тяжёлыми кудрями разбросаны по плечам, пряча старые ссадины и синяки — следы воспитания Харо и подарки от его воспитанниц. Гермиона знала, что её ждёт. Покинуть стены холодного подвала — казалось единственным шансом на спасение. Она не знала наверняка, но надеялась, что путь к комнате проляжет через главное помещение — зал. Вот только что она будет делать, если это так? Разве позволят ей убежать? Волшебной палочки нет, а она слишком слаба для непроизвольного выброса — посчастливься ей его применить.
Она шла к комнате следом за старшей; позади, чтобы не убежала, шли двое. Она должна была попытаться. Грейнджер вывели на лестницу второго этажа — отсюда открывался вид на зал с клиентами. Мерзко… Но вот взгляд скользит между столиков и устремляется к выходу. Совсем близко, казалось бы, рукой подать, но что делать с охранниками?