— Как?...
— С позором вышвырнул, дав ему бежать... это произошло после появления в городе белого мага.
— Какого мага?
— Высокий, седой старец в белых одеждах с посохом.
— Ты видела его?
— Вчера у дворца... в сопровождении Теодена и трёх воинов.
— Может, теперь что-нибудь изменится.
— Столько лет наши мольбы не были услышаны... я не верю в то, что может быть иначе.
Не пытайся надеяться.
Мы останемся здесь, пока не умрём.
***
— Срамота какая, отец бороду бы сжевал, если б узнал, куда сына занесло!
— Гимли, ты преувеличиваешь.
— Нет, погодите-ка! — дёрнул бородатый Арагорна за полу плаща, полностью скрывающего долговязую фигуру в капюшоне. — Я преувеличиваю? Я шёл на смертный бой за судьбу Средиземья сражаться, а они, охальники, в бордель меня тащат, на девок срамных посмотреть!
— Ну, нас ты уже во всех позах и с изнанки видел, сегодня хотя бы на женщину посмотришь, — не без иронии отвечал ему Странник, не замедляясь по пути к месту назначения.
— Да на Леголаса и то посмотреть приятней!
— Эй, Гимли!
— А что? Я ж этого длинного и вдоль, и поперёк, пока до Эдораса тряслись! Пару дней на одном коне посидел, ни солнышка, ни неба, ни земли, ничего, кроме спины этой окаянной не видел! Уже и привык, и узор на луке разобрал вдоль и поперёк, и волосищи в нос лезут — мочи нет! Вот обстригу налысо, пока спать будешь...
— Бороду повыдергаю.
— Я тебе повыдергаю!
И подразнил бы Гимли эльфа девицей (лапищи гнома, отчаянно вцепляющегося в талию Леголаса во время бешеной скачки, почти полностью её и обхватывали), да почувствовал, что перегнёт — и отхватит по роже рукояткой меча. Эльф-то каждый раз, как помирать соберётся, так шутки понимать перестаёт...
— Да что ж вы за сутки—то прошедшие не наговорились! — шикнул Арагорн, берясь за тяжёлую, кованую ручку двери. — Потом друг другу косички плести будете, пришли уже...
***
Арагорн выскочил из комнаты, сдувая с лица упавшие прядки волос. В коридоре его уже ждал Леголас, упаковывающий охранника в шкаф с бельём — левая нога стокилограммового мордоворота никак не желала лезть в ящик с женскими нарядами.
— Узнал, где остальных держат? — шепотом, чтобы не поднять ор и панику.
— Узнал... — натянулись жилы, принц навалился всем весом, и шкаф наконец-то захлопнулся с неприятной мыслью о том, что где-то между дверью и ящиком остались пальцы охранника. — В подвале, туда только через кухню.
— Три девушки прибыли сюда два дня назад...
— Она здесь, — с мрачной уверенностью подтвердил догадку Леголас.
— А где Гимли?! — Арагорн обернулся по сторонам, силясь вспомнить, какую комнату для любовных утех выделили пугающе-странному, бородатому клиенту.
***
— А дык я... а она сама...
— ... оковалок бородатый, — Леголас за шкирку выволок обалдевшего гнома в коридор под аккомпанемент не то слёз, не то сдавленного, булькающего смеха потомка Исильдура.
***
Это было слишком жестоко, чтобы быть правдой, но все старания Гермионы освободиться разбивались о тяжёлую руку Мелора.
— Бейся сильнее, а то я уже начал скучать, — смеялся наёмник; веселясь, он давал ей ещё одну попытку освободиться, если пожелает и хватит сил.
Бесполезно.
— Я бы с тобой ещё поиграл, но потом как-нибудь, — Мелор усмехнулся, крепко хватаясь за верх платья, и прижал волшебницу к постели собственным телом.
— Стой! — вскричала Гермиона с широко распахнутыми от ужаса глазами и бесполезно забилась под мужчиной, пытаясь отстраниться, но под тяжестью чужого тела давились все надежды на другой исход. Что Он успеет, что он всё изменит, и, как и раньше, появится тогда, когда он больше всего нужен, но ничего не происходит.
Сумбурно соображая под треск сдающейся ткани, волшебница крикнула:
— Акцио, палочка!
Она всем сердцем надеялась, что в этот раз всё получится, что она сможет спастись.
— Сколько мне девиц попадалось, но такое слышу впервые, — посмеялся мужчина, дав волшебнице немного времени.