Посчитав, что будет не совсем вежливо не притронуться к угощению, Грейнджер зачерпнула немного жижи в миске и посмотрела на содержание ложки, собираясь поднести её к губам.
— Я бы не советовал это пробовать, — придвинувшись, заговорщическим шепотом сказал ей Гимли, и тут же сделал вид, что ничего не говорил. Гермиона отстранила ложку, так и не попробовав. Потомок Дурина присел на траву рядом с ней, достал трубку и задымил. Ветер подхватывал тёмные круги дыма и уносил их к горизонту.
Бросив короткий взгляд на задумчивого и удивительно молчаливого гнома, волшебница поводила ложкой по миске, начиная понимать, почему он посоветовал воздержаться от желания угоститься. Девушка отставила миску на землю — позже она придумает, куда это деть.
Задумчиво пуская чёрные клубы дыма, Гимли незаметно скосил глаза и ехидно заулыбался в бороду.
— Погляди... — заговорщически потыкал локтем в бок Гермиону, незаметно глядя в сторону другого костра. — Арагорна кормить пошла... — гном расцвёл непривычной, пугающей улыбкой, наполненной предвкушением долгожданного повода позлорадствовать. — Смотри, Гермиона, учись... как мужика кормить НЕ НАДО...
Грейнджер подняла голову, отвлекаясь от мыслей. Эовин протягивала Арагорну миску с похлёбкой. Не трудно догадаться, что вся эта затея с готовкой была если не всецело, то в большей степени только ради внимания Элессара — лишний раз обратить на себя внимание и зарекомендовать, как девушку простую, внимательную и… умеющую что-то делать своими руками. Именно «что-то». Мужчине волшебница определённо не завидовала; желудок спазматически сжался, будто этот самый кусок заставили проглотить её. Гермиона тихо рассмеялась, прислонив ладонь к губам, чтобы не привлекать к их скромной компании, наблюдающей со стороны, ненужное внимание. Ей ничуть не хотелось обидеть Эовин, которая наверняка старалась угодить объекту своих воздыханий — за это стоило отдать ей должное. Гермиона вообще не была уверена, что приготовила бы лучше в походных условиях, но уж точно бы не понесла то, что не попробовала сама. Или сырое мясо, булькающее в мутной воде, — это особый любовный рецепт? Пересолить — нынче не модно, а вот насолить и вынудить мужчину целые день тебя вспоминать, пока он носится по полю с болями в животе, это да. Это вещь.
Лицо Арагорна едва не пошло пятнами, когда под исполненным нежностью и надеждой взглядом Эовин пришлось прожевать встающий поперёк горла кусок. Стоило отдать ему должное. Это же на какие жертвы он шёл, чтобы заставить себя проглотить варево Эовин, да ещё и с таким видом, будто и в правду вкусно, чтобы девушку не обидеть. С одной стороны вызывает уважение, а с другой… Гермиона, присоединившись к Гимли, тихо хихикнула. Она уже почти забыла, какого это — расслабляться в компании членов Братства, наблюдать за ними, забывая о ненастьях, и просто жить, радуясь вот таким моментам от одного эпизода жизни до другого.
Гимли ухахатывался в бороду, стараясь остаться незамеченным и досмотреть этот цирк до конца.
— Пока за вами по равнинам шастали, жрали всё, что не приколочено... а тут, видите ли, от похлебки царской нос воротит! А вспомнить-то... три дня и три ночи, ни поесть, ни под куст присесть! До самого Фангорна, в гробу я его видел со всеми его премудростями, дрова говорящие... — Гимли, что называется, понесло. — «Убери топор, убери топор, деревья гневаются!» — неправдоподобно передразнил он Леголаса, потрясая трубкой. — Да где это видано, чтобы кочерыжки всякие приличному гному прохода не давали! Уж я бы их... Так эти пеньки злопамятные не дали уйти со спокойной душой: белки меня, потомка Дарина, с ног до головы обгадили! — возмущение достигло своего апогея. — Вот как пить дать Леголас нашаманил... — бросил взгляд в сторону, словно хотел найти эльфа глазами, но наткнулся на Арагорна... и тут же обомлел, едва не выронив трубку изо рта. — Ты погляди-ка... жрёт... Святая Борода, как бы у него кишки-то не завернулись...
Гнома трясло от тщательно сдерживаемого гогота.
— Ты вон пойди Леголасу свою чашку скорми... он с твоих рук даже конским навозом питаться будет, сожрёт и не подавится... — продолжал потешаться Гимли.
Вот уж скармливать свою чашу Леголасу она точно не собиралась. Разве ж можно любимого потчевать тем, что сама бы в рот в жизни не взяла? Хватит на сегодня несчастного Арагорна, которому довелось терпеть все тяготы влюблённости леди Рохана. Гермиона сначала почувствовала лёгкий прилив неловкости от колких шуток, а после выцепила из слов гнома для себя кое-что, что смело неловкость, пробуждая в девушке самое простое, но до того искреннее беспокойство, что в пору было самой браться за котелок и кашеварить что-то съестное, а то и вооружиться деревянной ложкой и хорошо так треснуть одного эльфа по голове за то, что за собой не следил. Она тоже хороша — сама от еды отказывалась несколько дней и, если бы не Гимли и остальные члены Братства, навряд ли бы к еде притронулась, пока бы совсем от голода худо не стало, но чужие ошибки видишь лучше, чем свои.