— Он сказал, что ты не спал с того времени, как мы покинули Лотлориэн, да и не ел ничего, и… — она пыталась подобрать слова, чтобы они не совсем уж звучали, как лекции и нотации, но… Гермиона есть Гермиона. — Леголас, так нельзя, — Грейнджер остановилась и посмотрела на эльфа, подчёркивая этим важность своих слов.
Эльф тяжело вздохнул, не зная, что сказать в ответ на её нотации. Что не спится, когда воздух опаляет горло на вдохе, а лёгкие бьются в агонии, и не можешь вдохнуть... когда от безотчётного страха прошибает холодный пот, когда готов порвать жилы, но, будто мотылёк об стекло, обдираешь крылья. Ей ли объяснять это? Не она ли ещё вчера отказывалась от еды, пока Гимли не погрозил привязать к столбу и накормить насильно?... Он глянул на Гермиону, впервые за долгое время их взгляды пересеклись, и она не спешила спрятаться.
А он уже и боялся забыть рисунок её медово-карей радужки... Счастье продлилось недолго — словно вспомнив о самой себе данном обете, девушка спрятала взгляд. Поучительный монолог продолжился в прежнем русле.
— Ты должен набираться сил, а не морить себя голодом и забивать голову мыслями вместо сна, — кто бы говорил. — Или буду кормить с ложки, как маленького, и на ночь сказки рассказывать, пока не устанешь от моих утомительных рассказов и не уснёшь, — попыталась немного разбавить атмосферу шуткой, но вышло криво, как бы ни старалась. У Гимли с этим всегда было лучше.
Леголас усмехнулся, представив картинку: он воевал, когда её бородатые пра-пра-пра... пешком под стол ходили, а эта девочка самоотверженно и со всей серьёзностью собралась кормить его с ложечки. Нет, на самом деле, перспектива была весьма приятная — эльф состроил выразительную гримасу собственным мыслям, задаваясь вопросом, как он раньше до этого не додумался... но шутки шутками, а девушка посерьёзнела.
— Я… — она запнулась, опустив взгляд, и остановилась. — Я беспокоюсь, — и от попыток пошутить ничего не осталось.
Леголас аж запнулся, не зная, как реагировать. Она? За него? Беспокоится? На душе словно посветлело, но разум безбожно надругался над слабой попыткой любящего сердца понадеяться на то, что он всё же ей не безразличен. Просто это Гермиона, и он слишком долго её не видел, чтобы успеть забыть — она была мамочкой всем и каждому в Братстве, и он, видимо, теперь тоже не стал исключением.
— Не стоит беспокоиться, — ветер задул сильнее; эльф оглянулся на чернеющую тучу. Им следовало бы ускорить шаг, чтобы дойти до лагеря и не вымокнуть под проливным дождём.
Погода портилась, но Гермиона не замечала холодных порывов настойчивого ветра. Она смотрела на лихолесского принца, не оборачиваясь, чтобы даже украдкой взглянуть на грозу — всё это не важно. Это всего лишь погода, которой свойственно меняться и портиться, как и жизни, но, как не крути, утром снова взойдёт солнце и тьма уступит место свету. Вот только… голубое и лучистое небо она искала не в том месте, а вместо него натыкалась на пустую и холодную сталь. Кажется, что они изменились оба.
— Гермиона... я — эльф, а мы едим и спим не так, как привыкли видеть гномы. Нам не нужно есть мясо, чтобы жить, и закрывать глаза, чтобы восстановить силы.
Вот что-что, а мясо после изысканных надругательств над ним с лёгкой поварёшки Эовин, она бы точно эльфу не дала. И хотела уже отшутиться по этому поводу, вспомнив Арагорна, но одними шутками сыт не будешь. Девушка волновалась. Она понимала, что эльфы отличаются от людей, но Гимли не стал бы размахивать секирой почём зря. Ну, не с таким же энтузиазмом! Сама она многое упустила за своим небосводом тяжёлых мыслей, но сейчас, явственно видя его перед собой, пусть и украдкой, иногда забываясь, замечала перемены, которые ей не то что бы не нравились, а вызывали неподдельное беспокойство, волнение, тревогу и желание, как ни странно, защитить и обогреть.
— Просто... — голос Леголаса дрогнул. Продолжить — означало вынудить её на разговор, который ни ему, ни ей не был приятен. — Я не мог думать о чём-то другом, кроме как о том, что вы в беде, — он сознательно обошёл рвущееся на язык «ты». — Боялся, что могу опоздать...
Говорят, что первая догадка — всегда верная, но что люди — смертные существа от природы, что эльфы горазды допускать ошибки. Леголас отмёл правильную трактовку так просто, будто и не жил на этом свете более трёх тысяч лет.