Она обошла эльфа и встала перед ним. Несколько мгновений девушка молча смотрела перед собой, не поднимая головы, а после мягко коснулась груди эльфа ладонью, как уже когда-то делала, там, у реки, во владениях Галадриэль. Она смотрела на неё, чувствуя, как под ладонью бьётся чужое сердце. Такой простой и искренний ритуал — коснуться чужой души, словно вслушиваясь... словно может человек услышать то, что таит в себе бессмертное существо. Грейнджер не могла забрать его боль, но могла разделить её вместе с ним, если только позволит.
Вечная любовь.. Как много людей мечтают о ней, и не подозревая, как будут жить дальше, случись так, что одного из них не станет. Гермиона не могла представить. Находиться на расстоянии — невыносимая мука, терпеть которую невозможно, но сколько боли принесёт настоящая потеря? Грань между миром живых и миром мёртвых не измеришь шагами и не преодолеешь, поддавшись одному всполоху сильных чувств — это иное. И сколько ещё будет таких разбитых сердец, пока на мир продолжает наступать темнота, разрушая всё, что дорого? Короткий взгляд на горизонт, где сгущается тьма. Порывы холодного ветра задувают в спину, и в душе поселяется тревога. Так не должно быть. Они не должны терять любимых. Это неправильно — отпускать их, даже не попрощавшись. Злой рок потешающейся судьбы.
Грейнджер вновь перевела взгляд на эльфа, но ладонь медленно спала с его груди. Вторая ладонь накрыла его руку, едва касаясь свисающей цепочки, зажатой подвески. Волшебница тихо зашептала, не отводя взгляда от его глаз, пытаясь заглянуть в зеркала его души:
— Потерять дорогого сердцу человека — это истинное несчастье. Мы не можем ничего изменить и исправить. Всё, что в наших силах, — это не дать столкнуться с ним в одиночку.
Никто и никогда не сможет заменить Арагорна, ни как друга, ни как возлюбленного, но его смерть не должна стать жирной точкой или грубой линией, что перечеркнёт несколько жизней. Они должны с этим справиться.
Её слова... важно не то, что она говорит, а как. Смелая девочка, для которой чужое горе хуже собственного — откуда в ней столько самоотверженности?... откуда столько горячего желания жертвовать собой?
Грейнджер опустила взгляд и вот уже вторая ладонь накрывает его руку. Цепочка слабо отзывается на лёгкое прикосновение и замирает в воздухе, не находя шеи хозяина. Вещь будто страдает и плачет, и меркнет в руках эльфа, лишившись тепла. Нужные слова не находились. Гермиона чуть крепче сжала его ладонь и подняла взгляд, чтобы вновь заглянуть в лицо эльфа.
— Я буду рядом. Всегда. Что бы ни случилось.
Гермиона собиралась пройти этот путь вместе с ним от начала и до конца. Оставаться рядом, пока он живёт вместе со своей скорбью. Он не должен оставаться один.
«Всегда»... Левый уголок губ эльфа чуть кривится не то в усмешке, не то в сомнении. Знает ли она, что её «всегда» гораздо более скоротечно, чем она может себе представить? И что, возможно, их «всегда» закончится уже завтра — в стенах Хельмовой Пади, которая падёт от удара злой силы? Видимо, нет — она трепетно держит его за руку, и внутри мешается нежность к самоотверженному ребёнку напополам с горечью.
— Все эти люди... женщины... дети... никто не выживет в этой крепости.
Никто не решался говорить об этом вслух. Произнести это — значило бы признать поражение, ещё не начав бой.
— Мы привели их на смерть. Союз Саурона и Сарумана, Изенгарда и Мордора будет под этими стенами уже завтра, — он поднял взгляд на горизонт, словно видел, как чёрная порча расползается по землям Рохана, приближаясь к последнему оплоту людей. — Десять тысяч воинов... Нас перебьют всех до одного. Рохану не выстоять в этой битве.
Гермиона чуть обернулась, бросая взгляд на горизонт. Пугающая тьма приближалась, наступая на пятки новыми смертями и разрушениями. Не нужно быть эльфом, чтобы чувствовать, как мир медленно умирает вместе со своим народом. Все понимали, что приближается к ним, но боялись признать себя в том, что завтра может настать конец, что полчища орков ворвутся в крепость и уничтожат каждого, не щадя никого.
— Будущее ещё не предопределено, — волшебница заговорила чуть громче, смотря на эльфа, который, как ей казалось, всегда видел свет там, где его не замечали другие. Слышать, что он сдаётся, что принимает такое будущее — горький подарок перед неизвестностью. Она не желает этого принимать и ему не позволит. Их силы неравны и конец может быть ближе, чем хотелось бы. У них не будет другого времени, так зачем тратить то, что отведено, на мысли о смерти, когда они ещё живы?